— Да, сэр, но я не помнил всё это, по крайней мере, несколько недель назад.

Моуди споткнулся об стол.

— Как мог ты… Не обращай внимание. — Он поправил стол. — Магия, это намерение, Поттер. Не существует никакой разницы между призывом объекта и вызовом Патронуса, открытием замка и кастованием успешного Смертельного проклятия. Любое заклинание из существующих, независимо от своей репутации или способа использования, основывается на намерении. Когда ты выпустил свой Патронус минуту назад, ты думал о счастливом воспоминании, не так ли?

Я молча покачал головой. Я никогда не бросал его таким образом. Я и не смог бы. У меня не было ни одного достаточно счастливого воспоминания, чтобы выпустить Патронус.

— Эмоции плохое подспорье, Гарри. Если кто-то счастлив в достаточной степени, он сможет создать Чары Патронуса, но когда столкнётся с дементором, в девяти случаях из десяти потерпит неудачу. Знаешь ли почему?

Милостивый Мерлин. Ответ был очевиден. Почему ты не предупредил меня, Люпин?

— Дементоры питаются радостными эмоциями. Когда ты рядом с дементором, у тебя нет тех эмоций, необходимых для создания Патронуса.

— Точно. Теперь, если ты практикуешь Патронус в течение долгих лет, твой разум, в конечном счете, свяжет намерение с Чарами. Можешь обманывать себя, будто бы оно работает на счастливых воспоминаниях, но это не так. Эти чары работают против дементоров только тогда, когда у тебя есть намерение уничтожить их.

— Палочка помогает фокусировать магию, но бестолковое размахивание ею вокруг, подобно дирижеру оркестра, не сделает твои заклинания более мощными. На самом деле, разница между магией выполняемой палочкой и так называемой случайной магией очень невелика. Всё дело в намерении, Поттер, ты должен хотеть сделать это. — Он лениво призвал мои очки. — Как сильно ты хочешь их вернуть, Поттер?

Я уставился на пятно и поднял палочку.

— Accio очки! — проговорил я, сфокусировавшись на том, чтобы получить мои очки назад.

Они влетели в мою руку.

— Наконец-то. Итак, ты хочешь эту книгу? — Моуди помахал старой книгой Локхарта в другой руке.

Я взмахнул палочкой, думая о сжигании талмуда, и пробормотал формулу. Книга поплыла ко мне. На полпути она самопроизвольно вспыхнула.

Моуди мигнул, а потом заржал.

— Неплохо. — Он поднял учебник по защите этого года. — Призови его.

В течение следующего часа я призывал книги. С должной сосредоточенностью, заклинание было издевательски лёгким. Наконец, Моуди объявил отбой.

— Идём, Поттер, — сказал он в своей обычной грубой манере. Мне не нужно было разъяснять, куда мы направляемся. Вместо того чтобы следовать за ним, как в начале наших занятий, я шел уже рядом с ним, вниз по лестнице, через главный вход, прямо к «нашему» дереву. Без лишних слов я сел и принялся терпеливо ждать наставлений учителя.

Вертя веточку между пальцами, Moуди сел напротив меня.

— Как чувствуешь себя, Поттер?

Я дернулся. С каких это пор ему не все равно?

— Хорошо, я думаю.

— После вчерашнего Ежедневного пророка, значков и того, как все относятся к тебе, ты не в порядке. Поговорим. Выплесни своё напряжение, пока ты не вляпался во что-нибудь ещё.

Вздохнув, я посмотрел мимо него на восход солнца над озером. Вчера Сириус ответил на моё письмо о Турнире. Он настаивал на том, чтобы обсудить это со мной. У меня было время до 22 часов, чтобы подготовиться к разговору. Статья в Пророке. Эти глупые значки. То, как Драко проклял Гермиону. Уроки Окклюменции с Моуди были единственной причиной, почему я не получил отработку со Снейпом. Благодаря занятиям, я мог не поддаваться на провокации.

— Статья… Это было не так уж плохо, но они станут ещё хуже. Я чувствую это всем естеством, но я не знаю, что с этим делать. — Неожиданная мысль пришла ко мне в голову. — Профессор, в Волшебном мире есть закон о клевете, как есть в маггловском? Могу ли я подать в суд на Ежедневный пророк?

— Нет. — Улыбка Чеширского кота расползлась по изрытому шрамами лицу Моуди. — Волшебный мир имеет те же законы.

— Я не понимаю.

— Наше правительство называется Министерством Магии, а не Соединённым Магическим королевством. Министр Магии докладывает Премьеру-министру Соединенного Королевства, а не наоборот. В показаниях Пожирателей Смерти, которые утверждали, что они были под проклятием Империуса, никто не сомневался и никогда не проверял их Веритасерумом, потому что их адвокаты использовали магловский закон о презумпции невиновности, а принуждение к Веритасеруму незаконно, как и избиение подозреваемого, чтобы выбить признание. Если они могут использовать законы маглов в свою пользу, почему ты не можешь, Поттер?

Мой оскал теперь был похож на его.

— Знаете ли вы хорошего адвоката, профессор?

Моуди поморщился.

— Я был вне игры слишком долго. Но Гринготтс имеет приличный юридический отдел. Они возьмут контракт на работу за гонорар, который обычно начисляется в процентах от выигрыша. Они берут больше, чем другие адвокаты, но я бы воспользовался их услугами, пока не подыскал своего собственного.

— Я хочу нейтрального адвоката.

— Большинство из них нейтральны. Я знаю, что Малфой и Альбус пользуются услугами одной и той же адвокатской конторы.

— Разве это не вызывает конфликт интересов? — спросил я, припоминая фразу, которую слышал в новостях однажды.

— Пока Альбус и Малфой не возражают, нет.

— Спасибо за совет, профессор. Я подумаю.

Моуди переместился и положил руки на колени.

— Сегодня мы начнём учиться управлять воображением. Управляемый образ — это концентрация мыслей на безмятежности, очищение разума до состояния чистого листа. С управляемым образом, ты в конечном итоге получишь контроль над тем, что увидит Легилимент. Ты можешь направить его на некоторые воспоминания, запретить доступ к другим. Не каждый способен на такой уровень Окклюменции. Сегодняшняя наша цель состоит в определении того, есть ли у тебя потенциал в этой области. Независимо от результата, мы будем продолжать работать над твоей базовой Окклюменцией. Искусство перенаправления внимания легилимента значительно отличается от базовой Окклюменции. Я никогда не изучал его раньше, и мы серьёзно рискуем нашими разумами, ввязываясь в это. Если ты покажешь хоть какую-то склонность к этому искусству, мне придется проконсультироваться с мастером Легилименции о том, как лучше вести наши занятия.

— Не Дамблдор.

— Не Дамблдор, — согласился он. Я вздохнул и принял медитативную позу, слушая мелодичный, красивый голос Моуди, который он использует во время медитации.

Он был не вполне надёжным, но я предпочитал его злобно-насмешливое остроумие Дамблдоровым пустым банальностям.

Глава 4а

В пятницу утром, ровно через две недели после нашего с ним первого урока, Моуди снова заговорил со мной о Защите Дамблдора. Он трансфигурировал из бревна два кресла и приказал мне садиться. Я был удивлён, ведь обычно в это время мы практиковались в Заклинаниях весь первый час; осторожно присев на краешек кресла, я отбросил все лишние мысли и сконцентрировался, в ожидании какого-нибудь проклятия позаковыристей.

— Расслабься, Поттер. Я не собираюсь проклинать тебя, — сказал он, словно прочитав мои мысли.

Чувствуя себя дурачком, я устроился поудобней в кресле и откинулся назад.

— Извините.

— Никогда не извиняйся за свою осторожность, Поттер. Бдительность может сохранить тебе жизнь. Итак, первым заданием Турнира будут драконы.

— Что? — Драконы, существа типа XXXXX — убийцы волшебников. — «Безопасные задания» — поцелуй меня Мордред в задницу! А я думал, что Дамблдор манипулирует мной, чтобы я сделал всю грязную работу за него, и не станет пока пытаться меня убить.

— Успокойся, Поттер! Сейчас Альбус зациклился на идее честной игры. Он держит тебя и Седрика в неведении по этому поводу, но я гарантирую, Крам и Делакур знают о драконах. Каркаров и Максим сделают всё что угодно, лишь бы дать своим чемпионам хоть какое-то преимущество. Я рассказываю тебе об этом просто, чтобы уравнять хоть немного твои шансы. Понимаешь?