Металл плотно прилегал к коже, отчего высвободить руку казалось чем-то невозможным. Я покрутила запястьями в попытках освободиться, чем сделала раздражённым местам только хуже. Со злостью дёрнула рукой, и по залу пробежалось эхо металлического звона.

– Вижу, ты пришла в себя, – ядовито пропела богиня, стоя у входа. Она скрестила руки на груди и вальяжно продефилировала, остановившись на расстоянии от меня.

– Зачем? – единственное, что я решила у неё спросить. – Для чего Вы это делаете? Неужели Вам даже не было жаль так поступать со своими собратьями?!

Уста богини искривились, образуя коварный полумесяц, который расцвел на её лице.

– Думаешь, сможешь меня понять? – вопрос явно не требовал ответа. Взгляд её казался острым, как лезвие ножа, искажённым злобой. – Смертным не дано постигнуть того, как мы, боги, страдаем, наблюдая за вами и вашими поступками! Каждый раз мы вынуждены пристально следить за войнами, голодом, разрушениями; и всё это на вашей совести! Это не стихийные бедствия, а результат вашей жадности, злобы и алчности!

– Но не все же люди такие! – возразила я, не выдержав её тяжелого голоса.

– Не все, – хмыкнула она, – но остальных-то больше. Милая, как там у вас говорится… А! «Рыба гниёт с головы»! – я нахмурилась, наблюдая за богиней. – Необходимо начать всё с начала! Новый мир – новые люди и новая жизнь!

– Это безумие, – я дёрнулась, зазвенев цепями, – ты безумна! Люди способны меняться! Способны изменить собственную жизнь! На это просто нужно время, и у них оно есть! Вильгельм говорил, что ещё не подошёл час Обновления, а значит, мы ещё можем показать свою лучшую сторону!

– Поздно, – отрезала Темпус, надменно задрав подбородок.

– Меняться никогда не поздно, – не изменяя себе, тихо продолжила я. Богиня, величественная и неприступная, не обратила внимания на мои слова, несущиеся к ней сквозь воздух, и неспешно продолжила путь к своему трону, расположенному во главе стола. Но я не унималась. – А что же было не так с Вашими собратьями?

– Всё требует обновления, – безэмоционально произнесла она. Я не видела лица Темпус, но, скорее всего, оно было таким же безумным, как и её слова.

– Что ж Вы не начали с себя? – скептически хмыкнула я, повернув голову к ней; венка на её лбу дернулась.

– Кто-то должен вести за собой.

– А как же «рыба гниёт с головы»? – улыбнулась я.

– Милая, – ядовито пропела она и предупреждающе зашипела: – если продолжишь, то любимого увидишь только в Загробном мире… и то не факт. Поэтому молчи и жди: тебе повезло наблюдать всё в первых рядах.

Повернувшись на месте, я слегка согнулась и сделала глубокий вдох, прежде чем ещё раз взглянуть вокруг. И вдруг моё внимание привлекло странное движение сбоку: тень, мелькнувшая между колоннами. Я несколько раз моргнула, пытаясь отогнать наваждение. В зале царила оглушающая тишина; лишь время от времени раздавалось едва слышное звяканье цепей.

Воздух вокруг наполнился странно знакомым ароматом прохлады, табака и терпкости, словно Вильгельм вновь стоял за моей спиной. Взволнованное наваждением сердце бешено забилось в груди. Неожиданно рядом со мной возникла Темпус, приставив к моей шее острый кинжал, золотую рукоять которого украшали самоцветы. Я кожей ощутила леденящее дыхание страха, холодным потом струящееся по моей спине.

– Я знаю, что ты здесь! – прокричала она над моей головой. – Выходи, Морс!

Слова застряли в горле, голос будто исчез вовсе. Сердце бешено колотилось, и я нервно сглотнула, пытаясь прогнать страх. В ужасе попыталась отстраниться от острия, но женщина схватила меня за волосы, железным хватом удерживая на месте.

– Его здесь нет, – спокойно проговорил вышедший из-за колонн Фабиан. Мужчина выглядел чуть иначе, чем на первом Совете, будто бы примерив боевой образ. Доспехи его искрились холодным серебряным светом, а ткань под ним теперь была чёрной.

– Я не так глупа, как ты думаешь, Сапиенция! – рыкнула она, отводя кинжал от моей шеи. И вдруг замахнулась им настолько быстро, что я даже понять этого не успела. Зажмурившись, думая о том, что пришёл конец, почувствовала прохладные ладони и такой до боли родной запах… Рука Вильгельма обхватила меня, закрывая шею и принимая удар на себя. Лезвие вонзилось в его плоть почти до самой рукояти; я замерла и распахнула веки, уставившись на кинжал. Сердце забилось в бешенном ритме, а Вильгельм свободной рукой прикрыл мои веки.

– Закрой глаза и доверься мне, – быстро прошептал он мне на ухо. Едва я успела уловить суть его слов и послушно погрузиться в темноту, как мужчина дёрнул меня на себя и закрыл своим телом. Взяв моё лицо в свои ладони, он провел по моим щекам большими пальцами. Секундная ласка заставила меня открыть глаза. – Лета. Скажу «беги», и ты побежишь, поняла? – почерневшие белки ничуть не напугали меня, когда я взглянула на него в ответ. Я почувствовала как оковы ослабли на моих конечностях. Судорожно кивнув, открыла рот, чтобы сказать ему что-то очень важное, но тут же закрыла. Темпус завопила, нападая на Вильгельма со спины. Он успел только прошептать: – Беги!

Я даже осознать не успела, как побежала со всех ног куда глаза глядят. Неожиданно меня поймали сильные руки; подняв взгляд, поняла, что это Фабиан. Мужчина был спокоен, помогая спрятаться за колонной.

– Перенос отсюда заблокирован, – заговорил он, оглядываясь на уже бьющихся богов. – Тебе придётся прятаться, поняла? – я кивнула, и мужчина сунул мне в руку пистолет Торреса. – Защищайся при крайней необходимости, а я помогу Вильгельму.

Выглядывая из-за каменного укрытия, я смотрела вслед убегающему Фабиану. Темпус голыми руками билась с Вильгельмом, в чью руку до сих пор был воткнут кинжал. Искры их сил летели в стороны с каждым столкновением тьмы и песков времени. Я затаилась, чувствуя адреналин в крови и не решаясь вмешаться.

Вихревые потоки песков увеличивались, скрывая божеств из вида. Силуэт Фабиана стал более чётким благодаря тому, что тот призвал своё копьё, перетягивая внимание богини Времени на себя. Он жертвовал собой, давая другу время на следующий шаг… Яркая вспышка, лязг металла.

Вдруг вихри стихли: Темпус стояла между ними двумя. Богиня выставила руку, из которой, словно вода, лились золотые цепи, сковавшие Вильгельма, а другой она направила копьё прямо на Фабиана. Неужели она хотела убить бога его же оружием?!

Я плечом прижалась к колонне, стараясь успокоить разбушевавшееся в груди сердце. Сжимая в руках пистолет, решилась на отчаянный шаг и прицелилась. Вильгельм заметил это; его взгляд округлился, но мужчина не шевельнулся. Громкий хлопок выстрела эхом прокатился по залу. Темпус, богиня Времени, оглушительно закричала, ища глазами того, кто посмел спустить курок. Пуля пронзила её запястье, и цепи, что держали Вильгельма в плену, словно растворились в воздухе.

Бог Смерти, освобождённый от оков, явился перед нами, призывая свою косу.

– Твоё время вышло, – одним мощным взмахом он снёс голову с плеч зловеще кричащей богини Времени, унося её золотой прах в бездну Вечности.

Осев на пол, я с трудом задышала, ощущая, как тяжело стало в груди. Неожиданно двери кабинета богини Времени с грохотом распахнулись, и золотая пыль, словно живая, бурным потоком хлынула изнутри, обволакивая всё вокруг магическим сиянием. Прижавшись к каменной опоре, я почувствовала, как вихрь обходит меня стороной, несясь к центру зала – туда, где находились Вильгельм и Фабиан.

Пыль закрутилась в воздухе, словно ураган, и таинственно растворилась в бесконечности пространства, стремясь на свободу. Я повернулась к залу, наблюдая, как Вильгельм протянул другу руку.

– Они свободны, – устало вздохнул Фабиан, провожая взглядом блестящие частички и принимая помощь, – теперь у нас куча работы.

Поднявшись с пола, он взмахнул рукой, чтобы струсить с одежд пыль, и внимательно огляделся вокруг. Вильгельм, взмахом руки убрав оружие, направился ко мне и присел напротив.

– Спасибо, Лета, – грустно улыбнувшись, он протянул руку к моему лицу и погладил меня по щеке. Глаза наполнились слезами, и я кинулась в крепкие объятия мужчины. – Мой маленький огонёк, – прошептал Вильгельм, прижимая меня к себе и приглаживая мои волосы.