Я был готов ринуться с места и переместиться в Цитадель, но Фабиан крепче сжал моё плечо.

– Дай тебя хотя бы подлатать, – прошипел он. – Темпус не убьёт Лету.

– Ты не можешь знать наверняка, – отозвался я, опускаясь в кресло.

– Да, но даже я могу предположить, что Темпус, скорее всего, в Цитадели – перекрыла доступ к перемещениям! – вздохнул друг.

– Значит, пойдём пешком, – хмыкнул я.

Глава 20

Вильгельм

Под сводом небес, окрашенных в оттенки пламенного заката, скрывалось место, где мы оказались. Темнота не позволяла ясно разглядеть всё вокруг. Силуэты деревьев, выступающие на фоне розовато-оранжевого неба, казались словно живыми.

Вдруг вдалеке раздался знакомый звук, похожий на шёпот. Моё сердце замерло. Я остановился, напряжённо вслушиваясь, и понял, что в этом тайнике всё осталось как и прежде.

– Ты специально оставил развалины в таком состоянии?! – запричитал Фабиан, пробираясь сквозь заросли кустов.

– Так они привлекают меньше лишнего внимания, – пожал плечами я, слушая кряхтение друга. – Смертные бывают крайне любопытными, если ты забыл.

– Долго там ещё? – вздохнул он. – Ты за своим основным домом следишь хуже, чем за остальными!

– Кто бы говорил, – едва слышно пробормотал я, шагая вперёд.

В глухом лесу, среди высоких деревьев и густого кустарника, скрывались заросшие развалины старого поместья. Старые окна, за которыми когда-то сверкали огоньки светильников, теперь оказались затянуты паутиной, стёкла в них были разбиты, и лишь отблеск закатного солнца проникал внутрь. Трава пробивалась сквозь плиты пола, словно стремясь поглотить дом.

Разрушенные каменные стены, будто древние стражи, вели нас через коридор, усыпанный осколками прошлого, к величественному залу, который казался последним оплотом целостности в этом забытом доме.

– Немного осталось, – на выдохе произнёс я, направляясь в нужную комнату. Рукой проводя по стене, постарался нащупать выступающий камень.

– Что ты её щупаешь? – нахмурился друг, который до этого плёлся позади, а теперь возник рядом со мной. – Это же не Лета.

Я повернул голову к Фабиану, смерив угрожающим взглядом. В ответ тот поднял руки, принимая поражение.

– Будь любезен, заткнись, – рыкнул я и дёрнул камень, который являлся ручником, вниз.

Стены задрожали, словно пробудившись от векового сна, и внезапно вся комната ожила. Узор на мраморном полу, давно покрывшийся пылью, внезапно замерцал; плиты начали плавно скользить по полу. Перед нами открылся проход – тайные ступени, уводящие в бездонную тьму – за пределы мира живых, в Обитель самого бога Смерти.

– Смотрю, раньше ты прямо-таки развлекался, – скептично прокомментировал друг, пихнув меня плечом. – Ладненько, – он потёр ладони и направился вперёд, к ступеням.

Я двинулся следом, отпустив камень: оставалось немного времени перед тем, как проход закроется. В пару шагов нагнал друга, который уже начал ворчать о том, что ничего не видно. Усмехнувшись, я подтолкнул его вперёд.

– Не стой столбом, там не так уж темно, – пожал я плечами, когда негодующий Фабиан повернулся ко мне, и взгляд его был полон укора. Я усмехнулся: – Иди-иди, не задерживай нас. У тебя же есть свет знаний – призови, и будет тебе светлее.

– Да ну тебя! – фыркнул он, осторожно шагая по старинным хлипким ступеням, представляющими из себя выдолбленные в стене выступы, уходящие по спирали вниз. С каждым шагом для меня всё вокруг становилось более бесцветным и серым, а для остальных темнота обретала густоту и непроглядность.

За порогом Обители посетителей встречал огромный зал, освещённый мерцающим светом свечей. Воздух пропитался запахом увядших цветов и сладким ароматом благовоний. Статуи нахмурившихся богов стояли по обе стороны; их каменные лица смотрели на пришедших с непоколебимой решимостью. Мрак приветствовал меня – своего властителя.

– Ты давно уборку тут делал? – вздохнул Фабиан, перевоплотившийся в свой божественный образ с мерцающим в тусклом свете доспехом.

– В своей для начала уберись, – закатил глаза я, призывая косу, благодаря которой и сам принял истинный облик. Теперь дыхание заточённых здесь в наказание душ звучало более чем отчётливо; я услышал тех, кто ещё не принял свою смерть, и тех, кто ожидал нового рождения. Тьма поклоном расступилась перед моими ногами, приветствуя хозяина.

Впереди, на возвышении, располагался мой трон, вырезанный из обсидиана, символа единения с ядром планеты. За ним была комната – мой кабинет, – где я столетия проводил за работой, пока не начинались войны и бедствия. Мои помощники, Тени, отлично справлялись с душами… благодаря им я и решился помочь Фабиану. Хотел, чтобы смертные научились жить мирно и разумно, и для этого мы искали решения их проблем.

Предыдущее воплощение Беллюма смеялось надо мной из-за сопереживания смертным, ведь ему было невыгодно их благоразумие.

Я махнул другу рукой, приглашая следовать за мной в кабинет. Обсидиановые стены с вырезанными в них полками огибали комнату полукругом, посередине стоял стол, заваленный старыми свитками и книгами, которые уже покрылись пылью. Они остались как память о былом – сейчас всё хранилось в электронном виде, в соответствии с человеческими стандартами. Здесь меня приветствовал замерший у стола Могильщик – один из тех, кто провожает души в Загробный мир. Возможно, с него люди и списали Харона – лодочника, встречающего умерших на реке Стикс. Он жнец. Его тело – старый скелет, покрытый порванным серым плащом.

– Господин, – поклонился он, – я могу Вам помочь?

– Списки обновились? – могильщик кивнул. – Ты вычеркнул имя?

Он неопределённо кивнул, погружаясь в шорох древних листов папируса; костяные пальцы осторожно обвились вокруг нежных уголков древнего свитка. Фабиан направился к дыре в стене, когда-то вырубленной с особой тщательностью, которая вмиг озарилась сиянием золотых рун, вырезанных по контуру арки.

– Господин, – проскрипел жнец, – Вы же…

– Я разберусь с последствиями, – прервал его речь я, давая понять, что он может быть свободен, – если что-то изменится, свяжись со мной.

Он утвердительно махнул головой, изобразив поклон, и осторожно покинул кабинет, оставляя после себя лишь слабый шёпот, витающий в воздухе.

– Это то, о чём я подумал? – вскинул брови Фабиан.

– Не понимаю, о чём ты, – перевёл на него взгляд я. – Открывай проход – я следом за тобой.

Друг ещё некоторое время сверлил меня взглядом, но всё же подчинился. В арке появился золотистый поток пыли, который, наплевав на все законы, стремительно нёсся вверх. Сияющие частицы с невероятной скоростью мчались по воздуху.

– Жду тебя наверху, – махнул он, и исчезая в потоке.

Переходный мост имелся в Обители каждого бога. Мой – наиболее пригодный для использования, ведь Фабиан абсолютно не следил за своей библиотекой.

Спрятав косу, я шагнул вперёд, позволяя золотой пыли унести меня.

Раньше казалось, что в моей груди спрятано сердце из камня, неспособное к трепету, боли и ожиданию. Но Лета вошла в мою жизнь, и в её присутствии это безжалостное сердце начало внезапно биться, словно проснувшись от долгого сна… Эта девушка заставила меня переживать и бояться за её жизнь, будто от этого зависела моя собственная. Но на самом деле так и было. Маленький огонёк значил куда больше, чем моё существование. Дождись меня, Лета.

Лета

Пронзительный звон металла пробудил меня из глубокого сна. Каждое движение сопровождалось этим звуком, наполняя пространство эхом. Тяжесть на руках и ногах заставила открыть глаза, и я, постепенно привыкая к свету, осторожно осмотрела комнату.

Меня окружал зал Совета в Цитадели, будто я находилась в самом его центре. Стоило опустить взгляд, как стало ясно, что мои руки прикованы золотыми цепями к овальному столу, а ноги скованы между собой. Металл натёр запястья до красноты и боли. Не заметив на кандалах замка или чего-то похожего, я села, осматриваясь… Темпус нигде не было видно.