Ниже слоя 13 в моем раскопе и ниже слоя 16 в раскопе Тото керамика горизонта 2 исчезала; отсюда до скального основания нами был выявлен новый горизонт, который я расчленил на пять, а Тото — на четыре слоя. Возможно, выражение «новый горизонт» не совсем уместно здесь: в отличие от горизонтов 1 и 2, где характерные черты, что называется, бросались в глаза, очень уж трудно оказалось выделить десяток-полтора четких характеристик. Говорить о новом горизонте можно было лишь в том смысле, что кончился предыдущий. Все характерные признаки горизонта 2, кроме крученого венчика и расширяющегося продолговатого венчика, исчезли, и тонкой изящной посуды как не бывало. Взамен нам явился довольно неопределенный набор. Пожалуй, преобладали черепки из зеленоватой глины, далее следовали ярко-красные черепки с кремовым ангобом, а также невзрачные осколки соломенного цвета и потемнее — цвета ирисок или карамелек. Наконец, встречались черепки «барбарской» посуды.

Именно «барбарские» черепки нам и были нужны. Барбарский храм, который Андерс (Харалд Андерсен), Кристиан и Педер Мортенсен и теперь продолжали раскапывать, представлял совершенно определенную культуру, притом датируемую примерно 2300 г. до н. э. по найденной в прошлом году бычьей голове и по «шумерскому» богомольцу из находок первого года. Керамика там отличалась единообразием и легко опознавалась: большие яйцевидные сосуды величиной с тыкву, сделанные из красной глины и украшенные горизонтальными валиками с просветом чуть побольше сантиметра. Напомню, что мы выявили две разновидности этих горшков — у первого было попросту круглое отверстие вверху, на широком конце «яйца», обрамленное утолщенным венчиком [17], у второго широкий конец был оформлен в виде короткого горла с выгнутым наружу треугольным венчиком [18]. Эти сосуды «барбарской» культуры были всем нам известны, и мы могли определить их с завязанными глазами. Не вызывало сомнений, что знакомые черепки в нижних слоях наших с Тото раскопов представляют «барбарскую» культуру. Но их было слишком мало, полтора-два десятка на пять-шесть сотен общего числа черепков в слое.

Два основных типа керамики города II, а также Барбарского храма и селения на Файлаке. Кроме того, тип 18 часто представлен в курганах Бахрейна (датируется примерно 2000 г. до н. э.)

Это вполне отвечало нормальной пропорции посторонних черепков из лежащего ниже напластования, которых естественно ожидать в исследуемом культурном слое. Такие примеси есть всегда: люди роют яму для столба или для горшка с запасами, выкорчевывают дерево или удаляют камень, собака зарывает кость — во всех этих случаях к формирующемуся слою примешиваются черепки предшествующего. (Отсюда эмпирическое правило археолога: «возраст слоя равен возрасту позднейшего найденного в нем предмета».) Однако здесь не оказалось предшествующего слоя, который мог быть источником «барбарских» черепков. Мы дошли до мелкого белого песка бывшей береговой полосы, а под песком— увы! — залегало скальное основание.

Ответ напрашивался сам собой, хотя нам понадобилась целая неделя, чтобы до него додуматься. Предматериковый песок не был накопившимся «слоем обитания», он находился здесь задолго до того, как на Бахрейн ступила нога человека. Горизонт 2 являл собой типичную серию «слоев обитания», пусть даже тогдашние жилища были не капитальнее наших пальмовых хижин, а вот горизонт 3 содержал всего лишь мусор, собиравшийся на береговой полосе за чертой древних городов, мусор, который на протяжении многих периодов втаптывали в песок люди, ходившие между городом и морем. Чтобы найти нашу «барбарскую» культуру, следовало копать не вглубь, а дальше от воды.

Полевой сезон подходил к концу. Через две недели нам предстоял отъезд на родину. Я решил сделать скачок на двадцать пять метров и заложить новый шурф.

Глава седьмая

КАТАР

Перед тем как я приступил к новому зондированию, мы с П. В. взяли небольшой отпуск, который назвали разведкой. Вот как это было.

В ясные ночи с бастионов нашей португальской крепости на востоке можно было рассмотреть красное зарево над горизонтом. Источником зарева были газовые факелы на нефтяном месторождении Духан в Катаре. Двумя годами раньше шейх Сульман возил нас к дозорной башне на высокой скале у юго-восточного берега Бахрейна, построенной, чтобы следить за берегами Катара и предупреждать о приближении вражеских судов. Мы сами видели с башни катарский берег — желтую полоску за бирюзовой гладью пролива.

Эта карта Катара сообщает о наших находках больше, чем рассказано в книге. Четыре условных знака обозначают главные объекты (есть еще 63 менее важных) четырех идентифицированных культур каменного века. Культура А — древнейшая, примерно нижний палеолит; для Б характерны наконечники стрел без зубцов; для В — скребки; для Г, чей возраст исчисляется всего 6000–7000 годами, — наконечники с зубцами и шипом

Княжество Катар — ближайший сосед Бахрейна^[26]. Занимаемый им полуостров длиной свыше полутораста и шириной около восьмидесяти километров выступает на север от берегов Аравии, окаймляя вместе с ней глубокий треугольный залив, у входа в который расположены Бахрейнские острова. Я хорошо знал эту страну, так как часто посещал ее в те времена, когда служил на Бахрейне, в нефтяной компании и отвечал за снабжение буровиков «Катар петролеум» всеми предметами первой необходимости (и очень немногими предметами роскоши). Присутствовал я и при том, как катарский шейх Абдулла открыл вентиль нефтепровода, по которому сырая нефть устремилась через весь полуостров к первому танкеру у нефтепирса в Умм-Саиде. Участвовал в последовавшем затем празднестве, когда шейх в исполинском шатре потчевал четыре сотни гостей полусотней жареных барашков, разложенных на горах риса. Теперь Абдулла удалился на покой, и в Катаре правил его сын, Его Величесто шейх Али бин Абдулла ат-Тани. С разрешения последнего мы с П. В. провели в Катаре три дня.

Инициатива принадлежала не нам. Слухи о наших работах разошлись по всем берегам Персидского залива. Арабы — великие путешественники и несравненные рассказчики. Появление европейца на Востоке вообще не остается незамеченным, а посудачить при дворе шейха любят ничуть не меньше, чем на наших вечеринках. Конечно же, во всех арабских государствах по берегам залива стало известно, что Бахрейн обзаводится Прошлым. И проживающие там европейские любители древностей, не говоря уже об арабах, интересующихся своими предками (а какой араб равнодушен к своим предкам?), призадумались.

Инициатива исходила от шефа катарской полиции. Я познакомился с Роном Кокриным, когда этот высокий рыжеволосый шотландец еще занимал должность полицейского инспектора в Бахрейне: встречался с ним и после того как он перебрался в Катар, — арабское одеяние, роскошная рыжая борода, весь словно хищная птица: бедуин из бедуинов… И вот теперь Рон прислал нам приглашение, обещая транспорт и проводников в любую точку полуострова, какую мы захотим обследовать. Компания «Катар петролеум» вызвалась перевезти нас через залив па своем катере и обеспечить жильем.

Неспешное плавание на катере длилось пять часов. Хотя от Бахрейна до Катара всего каких-нибудь полсотни километров, судоходный фарватер на мелководье весьма извилист, и мы не раз натыкались на мели. Уже пополудни катер свернул в бухту Зекрит и мы увидели на пристани присланные за нами длинный черный лимузин и двухтонный грузовик. Лично нам предстояло важно следовать на лимузине: грузовик предназначался для полицейских в защитной форме, а также для бензина, воды и шин. Везли еще и лебедку — на случай, если мы забуксуем, ибо Катар — самая настоящая пустыня с великим разнообразием каверз, на которые так щедры эти песчаные моря.