Антон резко обернулся; незнакомец рассмеялся, поднимая наизготовку огромный меч.
— Что ж, Антон. Пришло время преподать тебе урок праведности и угодного Богам смирения.
Глава 17
На этот раз долго бегать нам не пришлось; звуки явственно и чётко доносились сверху, и как только мы взлетели по лестнице на второй этаж, Лебедевы дружно повернулись в сторону одного из коридоров и хором завопили:
— Это там!
— Гостевые спальни!
Хорошо всё-таки иметь рядом кого-то, но ориентируется на местности.
— Поспешим, — взволнованным голосом произнесла Анжела. Кажется, всё происходящее она воспринимала как страшноватое, но в то же время интригующее приключение; наслушавшись обо мне, а ещё больше — надумав самостоятельно, она теперь страсть как хотела поглядеть, что же на самом деле я представляю из себя.
— А зачем спешить? — буркнул хромающий позади всех Хаск. Он всё ещё прижимал к затылку мокрое полотенце с подтаявшим льдом, но стойко следовал за нами. — Данте мы нашли, теперь он никуда от Сизифа не денется, а если Антона успеет прибить, то я его за это ругать не буду.
Лебедевы согласно усмехнулись.
— Лучше бы тебе держаться позади, — предупредил я. — Данте — опасный противник, и если с тобой что-нибудь произойдёт, твой отец мне этого не простит.
— Кто он такой, этот Данте? — заинтересованно спросила Анжела, всё же не сбавляя шага. — Откуда взялся, чего хочет?
Я поцокал языком.
— Судя по всему, посланник Богов. Их избранный порученец, особый агент. Я не слишком много о нём знаю — когда он родился, я уже был в царстве Дита, а теперь у меня не было времени…
— Погоди, тот самый Данте? — поглядела на меня Августа. — Который жил в средние века и был защитником людей от Богов?
— А потом проиграл в битве и пропал, — добавил её брат.
— Не пропал, а был заключён Богами в Ад, — поправила его сестра. — И вроде как вернулся через два или три века, но уже с промытыми мозгами… Боги сами велели жрецам донести всю эту историю для людей — как такую пугалку для непокорных, чтобы никто не вздумал бунтовать.
— Ага. Это было ещё до войны с Богами, тогда ещё не знали, как их убивать, — заключил Юлий.
Хаск покачал головой, отнимая от неё полотенце.
— А я ничего такого не помню. Прогуливал, наверное.
Теперь источник звуков был уже ясен каждому. Крики, в которых ясно слышались голоса Антона и Данте, звон мечей, грохот падающих предметов…
— Туда, — я указал на дверь. — Какого чёрта он, интересно, искал в этих комнатах?..
Вопрос был риторическим, а потому отвечать на него никто не стал; все впятером мы залетели в двери одной из гостевых спален — кажется, её занимал Хаск…
Неожиданно чёрная метка на моей ладони сильно зачесалась, словно вспыхнула изнутри огнём; впрочем, я и без неё уже видел, кто и что передо мной.
…огромным клинком Данте рассёк пополам перевёрнутую кровать, за которой укрылся Антон Кислевский; тот изо всех сил пнул ногой одну из половин, отправляя её в Данте. Это сработало, и посланник Богов отлетел к другой стене — а сам Антон выкатился из-за другого обломка и размахнулся мечом…
— Сильный, — прокомментировал Хаск. — Но лёгкий. У меня тоже так вышло разок или два… а потом он мне вломил. У этого тоже не получится.
— Ой, иди-ка ты нахер, Хаск!! — заорал Антон; кажется, у него сдавали нервы. — У тебя не вышло, потому что ты придурок и хреновый мечник, а я первый…
Удар!!! Данте одной рукой поднял половину кровати и без замаха швырнул её в Антона; тот, громко выдохнув, присел, уклоняясь — а когда встал, то Данте был уже рядом, готовый опустить на него меч.
И он его опустил.
— Псих!! — Антон попытался блокировать удар своим мечом (когда он ругался со мной в гостиной, тот висел у него на поясе — может, для образа не расставался с ним, а может, мечник и правда не привык ходить куда-то без своего оружие). — Кто ты вообще такой⁈ Откуда взялся?
— Я твоё возмездие! — проговорил Данте. — Расплата за дерзновение пойти против Богов!..
Клинок Данте звякнул о меч Антона; раздался громкий скрежет, Антона отбросило назад… Сбитый с ног, он уставился на то, что осталось от его клинка.
— Это же… артефактный… он же…
— Мой меч сотворил сам великий Гефест!.. — рассмеялся Данте. — Разве по силам какой-то артефактной железяке противостоять ему?..
Мы все пятеро замерли, точно в кинотеатре; не хватало только попкорна. Данте, разумеется, давно заметил нас, но целенаправленно бил Антона, свою цель номер один. Он занёс клинок.
— Больше тебе нечем защищаться, Антон Кислевский, убийца Гименея! — Данте улыбался широкой улыбкой маньяка. — Твои последние слова?
— Ч-что?.. — Антон попытался отползти назад, но упёрся в стенку. — Стой, ты всерьёз…
— Твои последние слова, ну⁈ — повторил Данте. — Я хочу сказать их твоему народу, когда буду показывать ему твою отрубленную голову! Пусть видят и знают, что стало с их предводителем и символом!..
— Кхе-кхе, — заметил я. — Предводитель из него, честно говоря, так себе, да и символ тоже паршивенький.
— О, так и есть, — согласился Данте. Он не торопился, смакуя свою победу; правую ногу он поставил Антону на грудь, и теперь не спешил, зная, что побеждённый противник никуда не денется. — Но всё-таки он символ, какой ни есть — и за это его следует уничтожить. Тебе ли не знать, как это делается… Да, Сизиф?
Он оглянулся на меня… я пожал плечами и откинул назад волосы.
— Всё думал, когда ты сообразишь, Данте. Мы встречаемся уже в третий раз, а ты только сейчас понял, кто я такой. Кстати, как в тот раз поиграли с Бериком?
— С кем⁈ — в глазах Данте мелькнул панический ужас — но тут же погас. — Ты про ту адскую тварь?.. Даже не думай призвать её снова! Теперь я готов встретиться с ней лицом к лицу! Только лишь сначала прикончу того, кто дерзнул поднять руку на Богов…
Я оглянулся на Лебедевых, Хаска и Анжелу. Им бы лучше держаться подальше, а то ещё зацепит…
Те, однако, стояли, ничуть не выказывая беспокойства — только суровую решимость. Лебедевы и Хаск держались вместе, как одна команда, готовые, в случае чего, прикрыть и защитить друг друга; Анжела держалась чуть позади и, кажется, что-то искала в своей небольшой сумочке с логотипом дорогого бренда.
— Не беспокойся, — заметил я. — На этот раз помощь Берика мне не понадобится.
Печать на ладони чесалась, но уже не в буквальном смысле; мне просто не терпелось скорее прикончить Данте и сбросить с себя проклятие Дита.
— Может, отпустишь уже этого доходягу? — я кивнул на распластанного на полу Антона с обломком его меча. — И сразишься с кем-нибудь в своей весовой категории?
Это, конечно, тоже было лукавством. В одной весовой категории с Данте я был вчера утром, до визита на Олимп, а после того, что там произошло, я шагнул далеко вперёд. Но он этого не знает, и отлично. Если так задуматься… несмотря на всё раздражение, которое вызывал у меня Антон, лучше бы ему всё-таки остаться в живых. Мне и правда хотелось заключить союз с герцогом Аквилой, хотелось остаться здесь, в герцогстве… а сметь Антона, кхм, кхм, «затруднит переговорный фон». Так сказать.
— Зачем же мне выбирать между двумя удовольствиями? — Данте вновь расплылся в безумной улыбке. — Я убью Кислевского, в затем отдам должное и тебе, Сизиф. О-о-о, господин Дит будет так рад возвращению беглого узника! Ему не понравилось, что ты ускользнул…
— Ага, я в курсе, — я поморщился и шагнул вперёд. — Давай-ка лучше ты сначала сразишься со мной, а? Если победишь, то Антон и остальные и так никуда не денутся от тебя…
— Эй, мудак!! — взвыл Антон на полу. — Ты тут что, пари на мою жизнь, что ли, заключаешь⁈
Я удивлённо глянул на него. Да нет, вообще-то наоборот — спасти тебя пытаюсь. А что, у тебя есть какие-то возражения?
— Слушай, кто ты там такой!.. — Антон неожиданно вцепился Данте в штанину, не пытаясь убрать со своей груди его ногу, а просто привлекая внимание. Кхм… ему что, и правда жить надоело? — Не знаю, что ты думаешь там и что тебе надо, но… если ты мстишь за Богов — то тебе нужен не я! А-а он! Да!
