Мне не хотелось, чтобы как-то пострадало это чудо природы.

Кот вдруг растерял весь свой грозный вид – он смотрел на меня такими жалобными глазами, не понимая, за что его, если он всего лишь выполнял свой долг и защищал любимую хозяйку, что я почувствовала жесточайшие угрызения совести. Хотелось подойти и погладить здоровенную «крошечку», попросить прощения. Я почти уже собиралась так сделать, когда в который раз одёрнула себя.

Не сходи с ума, Фрейя! Да что с тобой сегодня творится…

Мужа Фиолин я оградила прочной ледяной стеной, чтоб случайно не поранился об клыки моего брата. Сомневаюсь, что со всей своей решимостью и искусным владением мечом он смог бы что-то сделать против гигантского волка, одна тень которого накрывала половину лесной поляны.

Можно было, конечно, использовать облако снежных пчел, которое я создала – я как раз недавно овладела этим смертоносным заклинанием. Его изобрели маги армии асов, специально против йотунов. Сотни, тысячи крохотных ледяных созданий могли обрушиться на жертву и разорвать на части. Про себя я решила, что достаточно будет демонстрации. Такое оружие я пущу в дело только, если моему брату будет угрожать серьезная опасность. Ну и Фиолин пошантажировать, чтоб скорей решилась прекратить всё это и пойти с нами. Я безумно устала почему-то от всей этой ситуации. Хотелось домой, горячую ванную, и ни о чём не думать.

Мысли у меня в последнее время странные.

Так что – нет, я не хочу причинять вред ни девчонке, ни её спутнику. Пока что довольно будет и ледяной стены. Так, попугаю немного…

Но этот мужчина пугаться не собирался. И сдаваться – не собирался тоже. Раз за разом пытался проломить стену.

И снова, снова смотрел на свою жену так, что у меня рвалось на части и кровоточило сердца.

Фиолин согласилась уйти с нами. Тоже всё ради того, чтобы мы не трогали её драгоценного супруга. Какие же они оба раздражающие с этой своей любовью…

Мне надо было срочно куда-то девать раздражение. Судя по всему, темноволосый твёрдо намеревался рвануть за нами, как только добьёт мой лёд, уже начинавший трещать под сильными ударами. Пусть знает, что мы настроены серьёзно, и с нами лучше не шутить.

Я решила изобразить из себя жестокую воительницу.

- Нам разве не нужно убрать свидетелей? Он же всё равно может попытаться пойти за нами…

Хотела напугать темноволосого, чтоб остался на месте.

Но за него ни с того ни с сего вступился брат.

- Осторожно, сестрица! Ещё немного, и я решу, что ты на самом деле очень даже неровно дышишь к темноволосым мужикам! Только пытаешься это скрыть.

Я злюсь и отвечаю колкостью.

Злюсь больше всего на себя.

На Фенрира тоже – с какой стати он вдруг проникся к этой девчонке такими трепетными чувствами? Кто она ему?

Но на себя злюсь сильнее. Потому что меня в который раз непозволительно сильно задевают слова брата.

Я обижаюсь и больше с ним не разговариваю. Тем более, что мне вдруг жизненно необходимо оказывается разобраться в себе.

Перед глазами лицо синеглазого. То, каким взглядом он провожает жену, которую на своей спине уносит Фенрир. Почему-то уверена, что не послушается, и рванет за нами, как только сможет.

Всю долгую дорогу до Гримгоста я могу думать только об одном, невидящим взглядом следя за тем, как равнины сменяются предгорьями, а затем горизонт заслоняют сизые стены Вечных гор.

Почему?

Почему меня никто никогда не любил так? Не смотрел на меня такими глазами?

Что со мной не так, чем я не заслужила?