Неужели Зорро мог бы рассказать это и при них тоже? Изабелла впала в отчаяние: если бы она спросила его сама, он ведь тоже ответил бы ей. Он ничего не собирался скрывать, а она все еще нагромождала в своей голове тысячи планов по его разоблачению.

Ей стало ужасно не по себе. Она никогда себя так не вела. Хладнокровие, спокойствие, снисходительный наклон головы, влившиеся в кровь, и до боли заученные дворцовые манеры и жесты, встречи высокого уровня, учеба, занятия – это было ее жизнью в Британии, и она всегда думала, что это было правильно. Вернее, она даже не могла помыслить о том, что бывает как-то по-другому. Конечно, она уставала от этой ноши королевской дочери, но в особо тяжелые минуты у нее была Керолайн.

Политика, уроки, сотни книг, беспрестанные проверки на истинно королевскую прочность со стороны всего окружения, ибо каждый считал долгом чести внести свою лепту в воспитание юной принцессы. И хотя она знала, что ее многочисленные братья и сестры оставили за своей спиной точно такое же детство, иногда, в моменты полного отсутствия сил и эмоций, она задумывалась о том, что его, возможно, у них и не было. По крайней мере у нее.

Она была самым младшим ребенком, ее обожали и лелеяли, но именно поэтому требовали от нее чуть ли не больше всех. Она была обязана являть собой средоточие красоты, грациозности, ума, начитанности, воспитания и рассудительности. Ей по умолчанию вменялось быть лучшей. Самой лучшей. Самой спокойной, самой самостоятельной, самой смелой. Вопреки ее интересам, желаниям, возрасту и возможностям.

И вдруг этот взгляд зеленых глаз. Сжигающий, пронзительный, властный, непреклонный, исполненный мужской силы и духа. О, какую защиту она нашла за спиной этого мужчины…

С какой легкостью он снял с ее плеч весь ее жизненный груз! Он являл собой такую непоколебимую мощь, что рядом с ним можно было делать любые глупости. Ведь он все равно решил бы их последствия. С ним ни о чем не нужно было думать. Он отвел в сторону все ее проблемы одним движением руки. С ним можно было быть такой… маленькой. Можно было давать волю эмоциям, злиться, удивляться, спорить. Можно было вытворить что-нибудь совсем из рук вон выходящее, и он все равно оказался бы рядом в нужный момент. Уберег, спас, защитил. Он был так опытен, так умен и силен. Он был такой выдержан и спокоен.

Изабелла судорожно вздохнула и опустила голову. Она никогда еще не чувствовала себя более свободно, чем сейчас – в момент, казалось бы, совершенной жизненной растерянности и безысходности. Он снял с нее железные оковы бесчисленных обязательств и доведенного до исступления самоконтроля. Он подарил ей такую легкость, что она забыла обо всем, кроме того, чем он ее окружил. Она словно попала в беззаботное детство без печали и тревог и вдруг начала играть. В слежку, в шпионов, в приключения. Она в один миг нафантазировала себе бесчисленные развлечения и сполна отдалась им. Ведь он позволял ей.

А если это и являлось плодом ее разгулявшегося воображения, то почему тогда Керолайн, всегда столь уравновешенная, послушная и воспитанная, вдруг с таким непривычным огнем в глазах предложила ей совершить эту вылазку на разведку? Ведь у нее имелась в запасе тысяча приемов, которыми она в любой момент могла отвлечь свою принцессу от тяжелых мыслей.

Значит, и она тоже это почувствовала? Эту свободу действий, обусловленную несокрушимой защитой их покровителей.

– Не знаю как вы, а я, пожалуй, прилягу и почитаю, – уютно потянулся в кресле Линарес.

Изабелла вздрогнула от неожиданности.

– А во сколько ты встал? – поинтересовалась Керолайн.

– Часов в восемь.

– Ого, – смущенно отреагировала фрейлина, – и чем потом занимался?

– Честно говоря, провалялся минут двадцать, потом зашел на кухню и случайно опрокинул кувшин. Зорро, видимо, услышал шум и через минуту присоединился ко мне.

– Значит, ты его разбудил?

– Нет, по нему не было похоже, что он только что встал, – задумался молодой человек. – Да и вообще у меня сложилось впечатление, что он сегодня не ложился.

У Изабеллы что-то неприятно потянуло в груди.

– А потом вы позавтракали и он ушел? – продолжила допрос Кери.

– Ну да.

– И когда вернется, не сказал?

– Вечером.

– Ясно. Тогда мы, пожалуй, зайдем в библиотеку, – определила ближайшие планы фрейлина и легко встала из-за стола.

– Спасибо, – послышался бархатный голос Линареса, сопровожденный волнующим взглядом бесконечных карих глаз.

Кери тут же вспыхнула и поскорее унеслась на кухню, позвякивая чашками и тарелками, быстро перемещенными на поднос выученными руками.

Рикардо не собирался сдавать позиции. Он был слишком опытным воином в извечных битвах с прекрасным полом и вполне мог позволить себе несколько незначительных проигрышей, тем более что при детальном изучении они таковыми не являлись. Напротив, любые его уступки были лишь маленькими шагами из стороны в сторону в поисках наиболее устойчивого положения, позволявшего ему в любой момент оказаться хозяином ситуации. При этом он с восхитительной легкостью мог дать почувствовать несчастной жертве обманчивое превосходство, вводя ее тем самым в состояние воодушевленной расслабленности победителя. А то, что следовало за этим, юная фрейлина уже успела испытать на себе. Молниеносный выпад – и вот, нежное женское сердце уже готово выскочить из груди. Сколько таких отважных воительниц полегло у ног Рикардо, было страшно даже предположить.

– Ты чего такая притихшая? – перевел Линарес взгляд на сестру.

– Да так, думаю, – отмахнулась Изабелла.

– Без Зорро белый свет не мил уже? – бросил любящий родственник и поднялся со своего места.

Девушке показалось, что ее чем-то со всей силы ударили сзади по голове. Она уже смирилась и вполне ждала этих фраз от несносной подруги, но Рикардо… Изабелла даже не смогла ничего ответить, ошарашенно провожая недвижным взором широкоплечую фигуру.

– Нет, – выдавила она в пустоту.

– Не мил, значит? – донеслось из коридора.

– Да нет же! – разъярилась Изабелла.

– А я что говорю, – захохотал Рикардо и захлопнул за собой дверь спальни.

Девушка, тяжело и свирепо дыша, вцепилась в мягкие ручки кресла, не веря в то, что попалась в такую дурацкую словесную ловушку.

Да как ему в голову вообще такое пришло?! И не просто пришло, а еще хватило наглости озвучить! О, это нельзя было оставить безнаказанным! Облить его водой, растянуть веревку перед дверью, связать в тугой узел его вещи, когда он будет спать! Феерические планы мести моментально заполонили ее взбунтовавшийся разум.

За дверью что-то нерешительно прошуршало.

– Ну что, в библиотеку? – осторожно заглянула в гостиную фрейлина, ставшая невольной свидетельницей нежной семейной сцены.

– Случайно не знаешь, как вяжутся морские узлы? – ядовито прошипела Изабелла.

– Там и узнаем.

***

Все еще ожесточенно дыша, Изабелла промчалась мимо библиотеки, ввалилась в комнату и направилась к кровати, чтобы немного отлежаться и прийти в себя после беспрецедентного выпада Рикардо. Керолайн, яростно кусая губы, ежесекундно расползавшиеся в предательской улыбке, впорхнула следом.

– Да как у него ума хватило такое сказать?! – немилосердно взбив подушку, упала на покрывало Изабелла.

– Да.

– Свет мне, видите ли, не мил!

– Не говори.

– Еда совсем в голову ударила!

– Точно.

– Как он не путает право и лево?!

– Действительно.

– Он же после еды собственного имени не помнит!

– Именно.

– И городит потом невесть что!

– Несомненно.

– Керолайн!

– Бесспорно.

– Кери!

– Что?

Изабелла зарычала и еще глубже уткнулась в подушку:

– Ничего. Надо наконец разобрать вещи и переодеться.

– Однозначно.

– Керолайн!

– Ну что?

Изабелла тяжело вздохнула и повернула голову:

– Доставай мешки.

Подруга, все еще пряча за белокурыми локонами покрасневшие от кусания губки, направилась к шкафам: