Изабелла почувствовала, что начинает куда-то падать. Слова за окном расплывались, но, вопреки здравому смыслу, становились громче и все больше подминали под себя остальные звуки. Как гигантская волна.

– О твоем же сыне сложат легенды. Он станет борцом за свободу своего края, и в конце концов затмит тебя, потому что ты уйдешь тихо и вовремя. И это мудро, ведь слава губит. Да и наша роль заключается в том, чтобы уступить место следующему поколению. Возможно, вы никогда не увидитесь. Но у тебя будет еще одна отрада. Твоя жена подарит тебе дочь. Такую же прекрасную, как она сама. Ты обретешь счастье и покой. И лишь одна преграда после пятерых еще может встать на твоем пути, если ты вовремя не заметишь ее.

– Бабушка, мы задерживаем движение! Пойдем скорее.

– Жасмин.

– Что? – впервые раздался голос Зорро.

– Извините, что побеспокоили Вас, сеньор Зорро, – тут же послышалась просящая интонация дона Хосе. – Не слушайте мою бабушку, она очень переволновалась за меня. Доброй ночи!

Судя по звукам, юноша силой начал уводить разговорчивую прародительницу.

– Жасмин, мой мальчик! Он может сломать твою жизнь!

– Бабушка, уходим!

– Не допусти его появления, слышишь?

– Всем доброй ночи!

– Жасмин, запомни!

Все снова смешалось в единый гул.

– Ну что, папаша, – вдруг прорвался сквозь глухую стену хохот Рикардо. – Как детишек-то называть будем?

– Замолкни, Линарес. Иначе пойдешь пешком.

Карета наклонилась, рядом почувствовалось знакомое присутствие.

– Не воспринимай ее всерьез, – замаячил вдалеке голос дона Алехандро. – Она мне тоже когда-то предсказала, что у моих потомков будет великое будущее.

– Поехали! – грянуло впереди.

Дверь закрылась, Изабелла потеряла сознание.

Глава 5

Свет в окнах дома губернатора горел до самого утра. Слуги дона Алехандро и дона Ластиньо сразу взяли на себя заботы о девушках и организовали им прием ванной, за время которого они отогрелись и немного пришли в себя. Керолайн страшно переволновалась за минувший вечер и совершенно не могла оставаться одна в помещении, поэтому выскочила из своей спальни через секунду после того, как вошла туда, и побежала в комнату подруги.

Они встретились на пороге комнаты Изабеллы, которая по идентичным причинам спешила навстречу фрейлине, и обе негласно решили спуститься вниз.

У Изабеллы раскалывалась голова, ее мутило, перед глазами все прыгало и мельтешило. Бок, плечо и бедро ныли и щипали, но заснуть она сейчас все равно не смогла бы. Она вспоминала, как час назад они все мокрые, грязные и уставшие, вернулись в гасиенды; как прислуга, почти на руках перенося их из помещения в помещение, помогла переодеться и вымыться, отпаивая ее и Керолайн горячим чаем, а мужчин – крепким вином и бренди. Она слышала непрекращающуюся езду экипажей за окнами: никто не спал в эту ночь. То, что случилось на побережье, было сродни чуду. В одно мгновение Эль Пуэбло мог лишиться тридцати своих жителей. Несколько десятков семей потеряло бы близких. Не говоря о том, что впереди поселение ожидала смена власти, выборы губернатора, заместителя, главного казначея, судьи…

Но все остались живы.

Она вспоминала, как Зорро донес ее до главного зала и, усадив на диван рядом с Керолайн, направился к выходу. Вспоминала, как перед ним, словно стена, возник Рикардо, не давая выйти из дома. Он держал Зорро за плечо и не позволял сделать ни шага. Несколько слуг обступили молодых людей, уговаривая Зорро остаться и наперебой предлагая свою помощь. Кто-то уже бросился готовить ему спальню; кто-то прибежал из гасиенды Линарес с чистой одеждой Рикардо, которая одна могла бы подойти Зорро по размеру; кто-то махал в воздухе полотенцами и пытался донести, что вода уже почти нагрелась и можно было идти принимать ванну. Но он ушел.

Его не смог удержать ни дон Ластиньо, присоединившийся к сыну, ни даже губернатор, который почти приказывал ему остаться. Керолайн, только пришедшая в чувство, сорвалась с дивана и со слезами на глазах вцепилась молодому человеку в руку, боясь отпустить одного в темноту. Изабелла очнулась, вися у него на шее и не давая сдвинуться с места.

– Зорро, я очень прошу тебя остаться, – раздавался сзади голос дона Алехандро. – Тебе предоставят здесь все необходимое. Ты ранен, ты устал, ты до сих пор в крови. Тебе нужно как можно быстрее принять ванную, сменить одежду и отдохнуть.

– И поесть надо, – всхлипнула Кери. – Вы потратили столько сил…

– Утром ты уйдешь, когда захочешь. Тебя никто не увидит без маски, ты можешь закрыть дверь изнутри, – решил говорить прямо дон Ластиньо.

– Пожалуйста, останьтесь, – шептала Изабелла.

Но он молча отходил назад. В одних разорванных штанах. Босиком. Без рубашки, без плаща, без шляпы, без перчаток. С запекшейся кровью на спине, расцарапанными плечами и белой повязкой выше локтя.

– Черт возьми! – взорвался Рикардо. – Ты пропадал неизвестно где двое суток! Мы думали, что тебя схватили! Готовились к любым переговорам! Изабеллу пытались убить! Завтра все, включая Монте, будут знать о том, какими ресурсами ты обладаешь! Фиона лично видела одно из твоих укрытий! И ты собираешься уйти сейчас?!

– Я скоро вернусь.

– Зачем тогда уходить?! Переодеться можно и здесь! За дверью такой погром, что черт ногу сломит!

– Я подойду через два часа.

– Зачем тратить время на дорогу?!

Зорро ничего не ответил и, поцеловав обвившие его шею тонкие пальчики, вышел из гасиенды.

– В каком направлении хоть искать твое тело, в случае чего?! – рявкнул Рикардо.

Зорро остановился и обернулся с легкой усмешкой на губах:

– В ближайшей церкви. Пойду ставить свечку.

Линарес опешил:

– Ты головой ударился? Какая свечка?

– За самый удачный день в жизни.

Он развернулся и исчез за воротами. Послышался его негромкий свист и спустя секунду стук подков по земле. Пять замерших взглядов проводили быструю тень одинокого всадника и безмолвно обратились друг на друга.

– Зря мы его отпустили, – подытожил Линарес. – С головой у него сегодня явно не все в порядке.

– Он подойдет через два часа, займемся своими делами, – раздался голос губернатора.

И он почти силой заставить небольшую компанию покинуть порог дома.

Изабелла никак не могла остановить поток разбушевавшихся мыслей. Может, он действительно был не в себе? Как такой день можно вообще назвать удачным? Все… Все, что было у него и его компаньона, должно быть уничтожено. Ведь именно из-за этого он уехал. Он должен был немедленно появиться там, в отдаленных и неизвестных складах и пунктах встречи, чтобы лично оценить масштабы потерь. Это понимали практически все, кто пытался остановить его сейчас, желая дать ему хоть самую короткую передышку после минувшего вечера. Да и после двух последних суток вообще. Ведь никто до сих пор не знал, чего ему стоило и как он смог вырваться из рук Монте.

И все же он уехал. Сколько в нем было сил и самообладания…

Изабелла попыталась лечь в кровать, но встала с нее, едва успев положить голову на подушку.

"Наверное, он в состоянии ехать на лошади, даже если будет без сознания".

Она накинула легкое платье, которое ей предоставили слуги после приема ванной, и подошла к двери. Керолайн встретила ее на пороге…

Когда они спустились вниз, там уже сидел губернатор, дон Ластиньо и Рикардо. Никто не смог бы сейчас остаться в своей спальне. Это был момент, в который они все чувствовали острую потребность быть вместе. Пусть даже молча. Пусть в состоянии полусна на креслах и диванах. Но так, чтобы открыть глаза и сразу удостовериться в том, что все самые близкие и дорогие люди были рядом.

Дон Алехандро четверть часа назад распустил основной состав сопротивляющейся прислуги, и на гасиенду начала медленно опускаться привычная ночная прохлада и умиротворение. В далеком дворе гасиенды Веласкес тоже все еще горел свет, но он больше не был похож на тревожный сигнальный огонь. Воздух над поселением становился прозрачным и спокойным.