На этой приподнятой ноте Изабелла и ее небольшое окружение достаточно тепло разошлись с британским собранием и попрощались до вечера.

Но, несмотря на очевидную победу, покинули крепость они в чрезвычайно тревожном состоянии. Поведение Фионы оставалось за гранью понимания. Почему она сделала подобный шаг? Ведь натрави она на Изабеллу весь британский двор, последний своим страшным духом толпы, охочей до толков и пересудов, смел бы на пути все, что не вписывалось в рамки пылких фантазий, не говоря о крохотной группе из пяти человек, имеющей в своем распоряжении лишь собственный авторитет и сильную волю.

Это было крайне странно. Практически Фиона сделала все, чтобы помочь сестре очистить ее имя от грязных сплетен. Но зачем ей было это нужно? Это выглядело словно внезапный порыв благородства, если бы они достоверно не знали, что таковым он быть не мог. Тогда что? Демонстрация королевской щедрости? Жест снисхождения? Из-за чего? Не потому ли, что она имела теперь в запасе нечто большее и благодаря этому могла себе позволить разрушить сотворенное ее же руками оружие из-за его дальнейшей ненадобности, при этом прилюдно показав его остатки и снискав себе репутацию миролюбивого и всепрощающего лидера? Но какой козырь она прятала в рукаве?

Эта мысль губительно отравляла сознание всех пятерых членов экипажа, возвращающихся в дом губернатора.

Неужели вчера Зорро схватили, и он теперь был в ее руках?..

Но они все, следуя установленному утром плану, добросовестно вглядывались в лицо Фионы и однако не увидели ничего, что бы хоть отдаленно напоминало подавляемое торжество, оттенок собственного превосходства или ожидание скорой победы. Совершенно ничего. Напротив, им даже показалось, что Фиона делала то же самое и на протяжении всего времени занималась изучением их поведения и эмоций.

Это было игрой без слов для шестерых.

Но почему? В голову не приходило никакого объяснения происходящему. Их было пятеро, и ни один из них не мог высказать никакого правдоподобного предположения.

В таком ключе прошел и ужин, и вечернее совещание, которое не внесло никакой ясности в сложившуюся ситуацию. Единственным моментом, в котором они были уверены, это тайное проникновение Рикардо в спальни девушек с целью их защиты от любой непредвиденной ситуации, хотя сегодня они, кажется, продумали и предусмотрели в своем разговоре с Фионой все.

Есть Изабелла совершенно не могла, чем не замедлила вызвать возмущенные реплики подруги и брата о том, что при таких перипетиях у нее должен быть соответствующий аппетит, в противном случае ее когда-нибудь сдует в окно. Впрочем, эти замечания имели слабое воздействие, и Изабелла только слегка поковыряла в тарелке, с трудом засунув в себя кусочек свежеиспеченного яблочного пирога.

Если бы Зорро выбрался, то уже непременно дал бы об этом знать. Но прошли почти сутки – и ни одного известия. Изабелла никак не могла поверить в то, что произошло, хоть и понимала, что в тот вечер было слишком много отягощающих положение факторов. Но поговорить об этом она тоже ни с кем не могла: в их узком кругу тема исчезновения молодого человека негласно приняла оттенок табу.

Девушка почти не помнила, как они во второй раз за этот день направились в крепость, как высадили Рикардо в близлежащей рощице, как добрались до места и попрощались с отцом и губернатором. А примерно через час после приезда Керолайн с честью осуществила план по проникновению Линареса в их спальню, демонстративно выйдя перед сном к гарнизону в обществе советников и собрав вокруг себя в наставительных поучениях относительно безопасности королевских лиц практически всю крепостную стражу. Воспользовавшись данным отвлекающим маневром, Рикардо благополучно миновал опустевший двор и незамеченным забрался в окно апартаментов младшей принцессы Великобритании.

На этом волнения последних дней временно приостановились. Подруги устроились в одной кровати в комнате Керолайн, Линарес же расположился в спальне сестры.

– Как кормить его с утра будем? – прошептала Кери.

– Скажешь на кухне, что мы хотим завтракать в спальне, и принесешь еду сюда.

– И они подумают, что мы за это время превратились в слонов.

– Почему?

– Сюда нужно будет перетаскать половину крепостного провианта. Это мы как объясним?

– Ну, скажем, что это про запас. До обеда.

– Очень правдоподобно.

– Я все слышу! – донеслось из соседнего помещения.

– Ну вот, – положила голову на колени фрейлина и уставилась в окно.

– В семь утра я захочу есть!

Девушки обменялись быстрыми взглядами и поглубже закопались в подушки.

– Почему мне никто не отвечает?!

– Да будет тебе завтрак, будет!

Линарес что-то умиротворенно прогудел и, судя по звукам, расположился в кресле.

– Рикардо, – позвала через некоторое время Изабелла, понимая, что сон в их спальни придет еще не скоро.

– Чего?

– Я все хотела спросить, но как-то не доводилось…

– Ну?

– Почему мы столько времени не видим дона Диего?

Она произнесла его имя и почему-то почувствовала в груди странную дрожь.

– Да, – внезапно подключилась фрейлина, все это время задумчиво смотревшая в окно. – Мы видели его всего один раз, больше месяца назад.

– Если вы забыли, то мы и отсутствовали дома практически месяц, – напомнил Рикардо.

– Хочешь сказать, он все это время был в Эль Пуэбло? – удивилась Кери.

– Да вообще-то нет, – признался молодой человек. – Он почти все время в разъездах.

– Но ведь он нужен нам здесь, – грустно произнесла фрейлина. – Это еще одни глаза и голова.

Линарес вздохнул и после небольшой паузы произнес:

– Если бы не Диего, все давно полетело бы к чертям.

Девушки в изумлении уставились на дверной проем, откуда доносился голос Рикардо.

– Что ты имеешь в виду? – удивленно спросила Изабелла.

– Для того, чтобы иметь возможность почти все время быть рядом с тобой, отец и дон Алехандро переложили на Диего львиную долю своих дел. Или вы думаете, все взаимоотношения между поселениями поддерживаются сами собой? Все экономические и общественные вопросы, которыми обычно занимался губернатор и его помощник, сейчас легли на плечи Диего. – Молодой человек ненадолго замолчал и продолжил уже гораздо тише. – И слава Богу, что у нас есть такой тыл. Без него управление за этот месяц пришло бы в упадок, потому что в сложившейся ситуации ни дон Алехандро, ни отец ни на минуту не могут отлучиться из Эль Пуэбло.

– Вон оно что, – протянула Кери.

Изабелла почувствовала жгучие угрызения совести и почти с головой укуталась в одеяло. Она не могла даже подумать о таком положении дел. Ей казалось, что дон Диего молча ушел в сторону от их проблем, а он, оказывается, был тем, кто все это время в одиночку держал их на плаву.

– А где он сейчас? – почти шепотом спросила она.

– Недавно отправился в Ла Пас, – тем не менее услышал Рикардо ее тихий голос. – Оттуда у него на пути будет еще несколько поселений. Думаю, он вернется не раньше, чем через три-четыре дня.

– Понятно.

В спальнях снова все стихло. Керолайн немного поворочалась и свернулась клубком на своей половине кровати. Линарес, подвигав кресло, устроился с книгой перед окном. Изабелла же перевернулась на живот и, спрятав лицо в подушку, провалилась в пропасть собственных мыслей.

Дон Диего… Оказывается, у них за спиной был еще один помощник, а она даже не знала об этом.

Она вздрогнула. Но почему ей сегодня приснилось, что Зорро забрал ее в дом де ла Вега, словно хотел ей что-то сказать? Внутри все сжалось. Неужели Зорро стал темным вестником и с доном Диего что-то случилось? Ведь он все время находился в дороге и, кроме того, был сыном губернатора Калифорнии. Хоть бы его сопровождали самые обученные стражи гарнизона. Особенно сейчас, в такое неспокойное время.

– Рикардо, – не выдержала Изабелла.

Кери недовольно заурчала и перевернулась на другой бок.

– Что?

– Скажи, а у него достаточно охраны?