Ее восторженный вопрос остался без ответа, но она не обратила на это внимания и, остановившись напротив кровати, поднесла руки к груди.

– Представляешь, как они после ожесточенного сражения наконец схватывают его? Уставшего, изможденного неравным боем. Он едва стоит на ногах. Его кожа блестит, его дыхание глубоко и прерывисто. И его приводят ко мне. Связанного, полуобнаженного…

– Фиона.

– О, я бы сняла с него грязную одежду, отвела бы его в ванную, смыла бы кровь и землю с его сильных плеч, с его груди, с его спины, с его бедер…

– Фиона!

– Я бы залечила все его раны, осушила его тело и уложила в чистую кровать. Я бы развязала его и вернула ему свободу. А потом…

– Моя госпожа!

– Какое наслаждение я подарила бы ему…

– О, Боже, Фиона!

– Его долгий, сладкий, уставший стон услышали бы все. Его крик повис бы в воздухе до утра. И я была бы рядом с ним всю ночь, пока он спал, – закончила принцесса едва уловимым шепотом. – И он отдыхал бы рядом со мной столько, сколько захотел бы. Потому что ему больше никуда не нужно было бы ехать, никого не нужно было бы спасать. Все его проблемы закончились бы в моей постели. И мы провели бы в ней весь день и всю ночь. И он забыл бы обо всем… И об этой девчонке тоже!

– Моя госпожа, – осторожно начала Шарлотта, – ты уверена, что сейчас нужно думать именно об этом?

– О чем мне еще думать, черт возьми, если я так сильно хочу его?! Он сводит меня с ума! Я хочу его! Хочу! – Фиона резко подошла к окну. – Что она может дать ему? Неопытная малявка! Она даже не знает, как доставить мужчине удовольствие!

– Это уже становится невыносимым.

– Шарли, а ты бы не хотела, чтобы твой офицер умирал от наслаждения в твоей постели?

– Позволь мне не отвечать на твой вопрос.

– Когда-нибудь ты поймешь меня…

Принцесса замолчала.

– Мне кажется, нам лучше готовиться ко сну, – вставая с кресла, произнесла Шарлотта. – Три часа ночи. Скорее всего, что-то произошло, и Монте появится только завтра.

– Неужели они схватили его?

– Я уже приготовила кувшин с водой. Пойдем, умоемся и будем ложиться.

Фиона со вздохом покинула наблюдательный пункт у окна:

– Нет, Шарли, ты только подумай. А если он не смог уйти? Это значит, что он схвачен? И что скоро его приведут ко мне?

– Да, моя госпожа, скоро его к тебе приведут. Снимай платье.

– Шарлотта, приготовь мне самый красивый пеньюар!

– О, Боже…

– Он может появиться в любую минуту.

– Конечно. Только пойдем сначала умоемся.

– Ты приготовила мне пеньюар?

– Само собой.

– А украшения.

– Они на месте.

– А духи?

– Да.

– Ты ничего не забыла?

– Нет.

– Только быстрее. Вдруг они придут, а у нас что-то не готово.

– Да.

– О, Шарли, ты представляешь его без одежды?

– Нет…

Входная дверь закрылась, помещение опустело.

***

Старинные часы в главном зале гасиенды губернатора гулким эхом отмерили три отяжелевших удара сердца.

Он появился этой ночью в доме ее отца и забрал ее оттуда.

Она не помнила, как он вывел ее из дверей, как провел по спящему саду, как смог открыть гасиенду де ла Вега и как завел ее в главный зал. Они стояли в кромешной темноте: ни одной свечи, ни света звезд или луны из окон, задернутых гардинами. Непроглядный мрак и звенящая тишина.

Он не ответил ни на один из ее вопросов. Он вообще не сказал ей ни слова.

Она очнулась на коленях у его ног, смутно помня, как он заставил ее опуститься на пол. Он снова был обнажен по пояс и снова держал ее за волосы и за кисти рук. Она не видела, но чувствовала, что он рассержен. Снова… Или до сих пор?

Как он смог уйти? Чего ему это стоило? Ведь это все было из-за нее. Если бы она не пошла тогда в его комнату и не забыла там свою заколку, которую он сегодня обнаружил, то они выехали бы из его дома гораздо раньше и, возможно, не встретились бы с отрядом Монте. И ему тогда не нужно было бы брать весь удар на себя и уводить погоню.

Он освободил ее запястья. Она едва уловимо прикоснулась кончиками пальцев к его бедру и тут же ощутила, как он медленно отпустил ее сжатые до этого в единый узел волосы и запустил в них руку, прижав ее голову к своему поясу. Внутри все вспыхнуло и задрожало. Он уже не позволял ей отдалиться от себя, вынуждая непрерывно целовать свое тело и сходить с ума от осознания его жара и близости.

Сбивая собственное дыхание дрожью от взбудораживших разум ощущений, Изабелла осторожно оттянула край его брюк и поцеловала открывшийся чуть ниже пресса край диагональной линии. У нее однозначно такой не было. Ни у нее, ни у Керолайн. Это была черта исключительно мужского тела. Она припала губами к его коже не в силах сопротивляться желанию, взметнувшемуся в ее теле после твердого прикосновения к ее груди, поцеловать его еще ниже…

Смутно отслеживая его движения, она поняла, что он поднес руку к пряжке своего пояса. Девушка уткнулась лицом ему в бедро и часто задышала. Ну почему она так хочет, чтобы он быстрее расстегнул его? До дрожи, до необъяснимого исступления. Почему ей так хочется, чтобы он не давал ей подняться и вынуждал стоять на коленях у его ног? Чтобы он держал ее за волосы и заставлял касаться губами его тела. Что с ней происходит? И почему он так медлит? Ему же нужно сделать всего одно движение. Изабелла почувствовала в животе тянущий озноб и сама протянула руку к его ремню, одновременно обхватив его другой рукой за талию. Ну, чего он ждет? Она ведь уже здесь, у его ног…

Но вместо этого он вдруг подхватил ее на руки и куда-то понес.

Снова сад, снова дверь гасиенды ее отца. Снова ее спальня. Он кладет ее на кровать и исчезает. Растворяется в воздухе. А она не может произнести ни слова ему в след.

Куда он исчез? Зачем он приходил? Он вернется? Она увидит его снова? Это же был он. Что с ним случилось? И почему гасиенда губернатора? Почему не дом ее отца? Почему он перенес ее в дом де ла Вега? Он хотел ей что-то сказать там? Но почему не сказал? Ни слова, ни звука. Появился и исчез, словно тень.

Де ла Вега…

Глава 2

– Подъем, малявка! – Изабелле показалось, что она слегка качнулась вбок. – Слышишь меня? – Она качнулась в другую сторону. – Керолайн на кухне, так что мне было велено тебя разбудить!

Мягкое ложе под Изабеллой заходило ходуном. Девушка несколько ошеломленно распахнула глаза в попытке выяснить свое положение и тут же поняла, что ее ненаглядный брат не придумал ничего действеннее, как приподнять ее стокилограммовую кровать за один край и начать трясти из стороны в сторону до тех пор, пока она не проснется.

– С добрым утром, – пробасил Линарес, удовлетворенно вглядываясь в вытянувшееся лицо сестры.

– А стучаться тебя не учили? – огрызнулась Изабелла, стряхнув с себя остатки сна.

– Ты бы и пушку за дверью не услышала, – хмыкнул Рикардо, с грохотом возвращая кровать на место.

Девушка мотнулась вперед, словно кукла, и злобно воззрилась на невозмутимого родственника.

– А Кери где?

– Говорю же, занята на кухне, – сложил руки на груди молодой человек. – Мало того, что не слышишь ничего с утра, так еще и ничего не сообража..

Метко брошенная подушка не дала довести ему мысль до конца.

– Сколько времени? – сменила тему Изабелла.

– Одиннадцать, – подкинул ей обратно оружие мести Линарес. – На три часа дня назначено твое триумфальное возвращение в крепость. До этого времени на улице нам показываться нельзя. Когда подойдет время, выедем отсюда все вместе. С отцом и доном Алехандро. – Рикардо посмотрел в окно и на всякий случай отошел от него подальше. – Будем говорить, что сразу же по приезду направились в дом губернатора, так как в крепости мы должны появиться в полном составе. Если нас будут спрашивать о том, каким путем мы добирались, говорим, что ехали издалека на лошадях по главной дороге, а уже в поселении – по главной улице. То, что нас никто не увидел, не наша забота. Не исключено, что рано или поздно выяснится, что мы были здесь уже с ночи, но по прошествии времени это будет неважным. Сейчас мы всем сообщаем, что прибыли в Эль Пуэбло около половины третьего дня. Это ясно?