Тропа сужалась, петляя между огромными валунами. Края скал, обточенные ветрами, напоминали застывшие в камне волны. В расщелинах между камнями пробивались упрямые горные цветы — крошечные синие звездочки с серебристыми тычинками, так напоминавшие глаза Елены в момент прощания.

«Вернись ко мне».

Её голос в его голове казался таким четким, словно она шла рядом.

Порыв ветра внезапно бросил в лицо горсть ледяных кристаллов. Феликс зажмурился, прикрывая глаза рукой. Колкие иглы впились в щеки, оставляя влажные дорожки.

Когда он открыл глаза, мир вокруг дрожал, словно отражение в потревоженной воде. Цвета стали ярче, звуки — глубже, время замедлилось, растягивая каждый момент до бесконечности.

Огромный зал с высоким куполообразным потолком, пронизанный голубоватым светом, льющимся через круглые окна. Мастер Ю — моложе, чем его знал Феликс, без характерных морщин вокруг глаз — шагает по каменным плитам. Его шаги гулко разносятся в пространстве, нарушая торжественную тишину. В его движениях нет привычной плавности — он почти бежит, лицо искажено смесью восторга и тревоги.

Перед ним странная фигура — человек в необычных одеждах, напоминающих одновременно мантию мудреца и костюм механика. В ткань вплетены тонкие металлические нити, образующие узоры, повторяющие выгравированные на колоннах зала символы. Его лицо словно постоянно перестраивается — черты текучие, взгляд то стар, то молод.

«Я нашел его, учитель!» — голос Ю дрожит от сдерживаемого возбуждения. — «Того, о ком мы говорили столько лет».

Незнакомец поднимает руку, и время вокруг замедляется. Пылинки в солнечном луче застывают, образуя геометрически идеальный узор. Звуки затихают до едва слышного гула.

«Расскажи мне о нем». Голос звучит странно, с нечеловеческими обертонами, словно несколько голосов говорят одновременно, идеально синхронизированные. «Что ты видел?»

«Мальчик, совсем юный, но его дар…» — Ю качает головой, как будто сам не верит своим словам. — «Он управлял водой без печатей. Просто силой мысли. Защитил целую улицу от обрушения крыши».

«И ты уверен, что это он?»

«Абсолютно. Его аура… она имеет тот самый отпечаток. Ту самую сигнатуру».

Незнакомец кивает, его глаза вспыхивают голубым огнем, а в зрачках видны крошечные шестеренки, вращающиеся с невыносимой скоростью.

«Тогда это началось», — его голос становится глубже, словно говорит не один человек, а множество. — «Новый цикл. Новая петля. И, возможно, новая возможность разорвать её».

Ю непонимающе хмурится:

«Учитель, вы говорите… он тот самый ребенок?»

«Нет», — отвечает незнакомец, и что-то похожее на усталость проскальзывает в его голосе. — «Он точка выбора. Чаша весов, которая может склониться в любую сторону. Иногда самое страшное зло начинается с самых благих намерений».

Видение оборвалось так же резко, как началось. Феликс пошатнулся, едва удержавшись на ногах. Голова кружилась, словно от горной болезни. Во рту появился металлический привкус.

— Что, черт возьми, происходит? — прошептал он, проводя рукой по лицу, стирая выступивший пот.

Видения появлялись с нарастающей частотой, словно осколки разбитого зеркала, постепенно складывающиеся в единую картину. Но чью жизнь он видел? И почему именно сейчас эти осколки решили собраться?

Тревога росла внутри, смешиваясь с острым, болезненным любопытством. Если Мо и Чжан Вэй — один и тот же человек, что это значит для него, занявшего чужое тело? Что за тайна скрывается в прошлом, которое он считал всего лишь набором заимствованных навыков и воспоминаний?

Каждый шаг давался все труднее, словно он шел против сильного течения. Жар печати на груди стал почти невыносимым. Феликс расстегнул ворот, и золотисто-серебристое сияние вырвалось наружу, пробивая туман тонкими лучами, освещая тропу перед ним.

При следующем повороте горная гряда расступилась, открывая вид на высокое плато, спрятанное среди скалистых пиков. Ему не нужно было видеть это место, чтобы узнать его. Тело Чжан Вэя помнило. В центре плато возвышались руины, которые, несмотря на разрушения, явно были когда-то величественным храмом.

Пространство вокруг руин колебалось, как воздух над раскаленной жаровней. Но не от жара — что-то искажало саму ткань реальности. Массивный купол, частично обрушившийся, открывал взору внутренние конструкции — но не физические, а энергетические. В воздухе висели светящиеся контуры странного механизма с бесчисленными шестернями, рычагами и противовесами, медленно вращающимися в невидимых креплениях.

Обломки колонн с высеченными на них символами разбросало вокруг, как кости гигантского существа. Каждый символ слабо светился, пульсируя в такт биению печати Феликса.

Воздух пах озоном и нагретым металлом — так пахнет после удара молнии. Тишина стояла оглушительная, но вместе с тем наполненная странным гулом на грани слышимости — механическим жужжанием, словно тысячи крошечных часовых механизмов работали одновременно.

Феликс осторожно коснулся первого каменного блока разрушенной стены. Камень казался теплым, почти горячим, словно живым, и ответил на прикосновение легкой вибрацией. Поверхность, испещренная странными символами, напоминавшими сложную вязь иероглифов, пропущенную через призму искажения, засветилась ярче под его пальцами.

Другое видение накрыло его, заставив судорожно вцепиться в камень, чтобы не упасть.

Юноша с тонкими чертами лица и пронзительным взглядом демонстрирует удивительное мастерство, управляя водой. Он направляет жидкость силой мысли, заставляя ее принимать сложные формы.

Полуденное солнце бьет в глаза, отражаясь от водяных струй. Каждое движение его рук плавное, почти танцевальное, но в глазах стоит стальная концентрация.

Вода поднимается спиралью, формирует идеальную сферу, затем разделяется на десятки тонких струй, огибающих расставленные на площадке глиняные сосуды. Ни одна струя не касается другой, ни один сосуд не задет. Другие ученики в стороне перешептываются, лица выражают смесь восхищения и зависти.

Рядом стоит мастер Ю, его лицо светится гордостью.

«Превосходно, Мо. Твой дар растет с каждым днем».

Юноша опускает руки, и вода плавно стекает обратно в деревянную чашу. Но на его лице нет удовлетворения — только жажда большего. Мимолетная улыбка тут же сменяется почти хищным взглядом.

«Мастер Ю», — его голос звучит почтительно, но под этой почтительностью скрывается нетерпение. — «Когда я смогу изучать продвинутые техники? Я освоил все, что вы показали».

«Всему свое время», — отвечает Ю, но в его взгляде читается беспокойство. — «Торопливость никогда не приводит к мудрости».

«Но я чувствую, что способен на большее», — настаивает Мо. — «Я вижу движение энергии яснее, чем кто-либо в школе. Даже вы говорили, что мой дар уникален».

Он подходит ближе, его голос снижается до интимного шепота:

«Другие ученики тратят годы на то, что я осваиваю за недели. Почему я должен сдерживаться?»

Ю кладет руку на плечо ученика, его лицо становится серьезным.

«Именно поэтому мы должны развивать твой дар правильно. Скоро… я познакомлю тебя с кем-то особенным».

В глазах юноши загорается огонь предвкушения. Что-то хищное мелькает в глубине зрачков. Он кланяется, скрывая жадный блеск:

«Я буду ждать с нетерпением, учитель».

Феликс резко выдохнул, возвращаясь к реальности. В ушах стоял звон, в глазах плясали темные пятна. Туман воспоминаний рассеивался, но оставлял после себя тяжесть в груди. Пальцы непроизвольно коснулись того места, где под одеждой пульсировала печать.

Сердце колотилось так, словно он пробежал до вершины без остановки. Но не от усталости — от нарастающего понимания.

Мо. Этот мальчик, этот юноша… Черты лица, жесты, даже наклон головы — Феликс видел все это каждый день, когда смотрел в зеркало. Не свое лицо — лицо Чжан Вэя.