Дверь комнаты распахнулась, впуская молодого послушника с расширенными от страха глазами.

— Юнь Лин! Учитель Чжан! — выпалил он. — Старшая Сяо Мин просит вас немедленно прибыть в главный зал!

Лин не расслышал ответа, но увидел, как изменились их позы — из расслабленных в напряженные, готовые к действию. Они синхронно двинулись к двери и вскоре исчезли из поля зрения.

Сердце Лина колотилось как безумное. Он мог уйти сейчас, вернуться в безопасное убежище теневого храма, доложить мастеру об увиденном. Но что-то удерживало его — не только ревность или любопытство, но странное, почти болезненное ощущение, что он должен увидеть больше, должен понять.

Небо на западе темнело неестественно быстро. Тучи, низкие и плотные, клубились над городом, двигаясь против ветра. В их глубине время от времени вспыхивали красноватые прожилки.

Лин двинулся вдоль стены, стараясь не попадать в полосы света от факелов. Его ноги сами несли его к западной стороне храмового комплекса. Барьер в его сознании пульсировал, реагируя на что-то приближающееся, опасное, чуждое.

Он нашел укрытие за массивной каменной колонной, откуда открывался вид на западный двор. Там уже собрались защитники — стражники с обнаженными мечами, целители, готовящие свое искусство, и среди них — две фигуры, выделявшиеся особой аурой уверенности.

Воздух колебался, как над раскаленными углями. А потом с западной стороны начал наползать туман — густой, чёрный, с пульсирующими красными прожилками. В его клубящихся глубинах мелькали силуэты — искаженные, неправильные, движущиеся рваными, механическими движениями.

Среди них Лин с ужасом узнал некоторых учеников школы Небесного Ветра — тех, с кем тренировался, делил трапезы, обсуждал древние тексты. Их движения утратили всякую природную грацию, глаза стали пустыми, а кожа покрылась черными венами.

В центре этого хаоса возвышалась фигура, казавшаяся более материальной и определенной. Высокий мужчина с неестественно удлиненными руками, черты лица которого постоянно смещались, словно не могли зафиксироваться. В его груди, сквозь полупрозрачную плоть, пульсировал черный кристалл.

Желудок Лина сжался. Он видел такой кристалл в потайной лаборатории школы Небесного Ветра — черный камень, пульсирующий неестественной жизнью, словно сердце существа из иного мира. Старшие мастера проводили над ним какие-то ритуалы, шептали заклинания на языке, которого он не понимал.

Старший целитель Лю вышел вперед, пытаясь создать защитный узор. Его пальцы чертили в воздухе сложную последовательность знаков, но движения существа оказались быстрее. Одним рывком оно оказалось рядом с целителем. Рука, трансформировавшаяся в костяное лезвие, пронзила грудь старика.

Лин сглотнул подступившую к горлу тошноту. Он видел множество схваток между школами, но никогда — такую бескомпромиссную жестокость.

Чжан Вэй бросился вперед, окружённый золотистым сиянием, словно плащом из света. Юнь Лин двигалась одновременно с ним, серебристые нити оплетали её руки, формируя защитный узор.

Аватар скверны двигался с неестественной скоростью, его удлиненные конечности атаковали сразу с нескольких направлений. Но Чжан Вэй каждый раз оказывался в нужном месте в нужное время, словно предвидел движения противника.

Лин наблюдал, затаив дыхание. Его аналитический ум пытался осмыслить происходящее. Чжан Вэй не просто уворачивался от ударов — он выбирал пути, которые казались невозможными, появлялся там, где не должен был оказаться по всем законам физики и логики.

Но настоящее потрясение ждало его впереди. Юнь Лин сделала нечто такое, что заставило холодный пот выступить на спине Лина. Её руки, окутанные серебристым светом, погрузились в тени, словно в материальную субстанцию. Она вытянула из них что-то темное, вьющееся, похожее на живые чернила, и направила эту субстанцию на существ скверны.

“Техники Теневого Шёпота,” — беззвучно произнес Лин. Школа, обучающая контролю над тенями, о которой даже в Небесном Ветре говорили только шепотом. И Юнь Лин, целительница, несущая жизнь, теперь использовала эти техники с мастерством, недоступным новичку.

Как давно она обучалась этому? И почему скрывала от него?

Битва приближалась к кульминации. Когти аватара задели плечо Чжан Вэя, оставив рваную рану, от которой сразу же поползли черные линии. Но вместо того, чтобы отступить, воин рванулся вперед — прямо к существу.

Его рука пробила грудь аватара насквозь, пальцы сомкнулись на черном кристалле внутри. Золотистое сияние вокруг Чжан Вэя слилось с серебристым светом Юнь Лин, образовав спираль энергий, устремившуюся прямо в черный кристалл.

Существо издало крик, от которого задрожали стены храма. Кристалл в руке Чжан Вэя трескался, через трещины пробивался золотистый свет.

— Если я паду, тысячи других придут, — прохрипел аватар. — Скверна не может быть остановлена. Она — неизбежность.

Слова существа, казалось, достигали сознания Лина напрямую, минуя уши. В них чувствовалась странная убежденность, не похожая на обычное бахвальство противника.

Кристалл в руке Чжан Вэя окончательно раскололся, яркая вспышка на мгновение ослепила Лина. Когда зрение вернулось, аватар скверны исчезал, рассыпаясь черным пеплом, который странным образом не разлетался, а втягивался в землю.

Существа скверны, толпившиеся вокруг, замерли, словно марионетки с обрезанными нитями. Один за другим они падали, рассыпаясь тем же черным прахом.

Лин смотрел, не в силах отвести взгляд. То, что совершили Чжан Вэй и Юнь Лин, выходило за рамки всего, что он когда-либо видел или читал о возможностях пяти школ. Это было не просто искусство боя или целительства — это было преобразование самой структуры реальности.

Внезапно ветер изменил направление, и остатки черного тумана задели колонну, за которой прятался Лин. Он инстинктивно отшатнулся, но было слишком поздно — клубящиеся щупальца тумана коснулись его лица, просочились в ноздри с первым же вдохом.

Барьер Юнь Лин в его сознании завибрировал, напрягся, сдерживая натиск чужеродной субстанции. Лин почувствовал острую боль в висках, словно кто-то пытался проникнуть в его мысли раскаленной иглой. В глазах потемнело, колени подогнулись, и он упал на каменные плиты, сдерживая крик.

Перед внутренним взором замелькали образы — видения странного мира, где законы физики искажались до неузнаваемости, где невероятное становилось обыденным, где цвета менялись местами, а тяжелые предметы парили как пух. На мгновение Лину показалось, что он видит этот мир не со стороны, а глазами его обитателя — существа, для которого нормальность этого хаоса была естественной, как дыхание.

Так же внезапно, как началось, видение исчезло. Лин судорожно вдохнул, приходя в себя. Тело ощущалось странно — каждый мускул пульсировал болью, но одновременно он чувствовал необычную легкость, словно гравитация для него изменилась.

Барьер в его сознании выдержал, скверна не разрушила его разум. Но что-то изменилось. Тонкая черная нить, уже существовавшая в нем после первого контакта со скверной, стала немного плотнее, немного ощутимее. Её пульсация теперь согласовывалась с его сердцебиением.

И с этой пульсацией пришла странная мысль, которую он раньше отбросил бы как еретическую, но сейчас почему-то не смог: что если скверна не просто разрушение? Что если это… иной порядок? Болезненный, опасный, искаженный — но все же порядок, со своей логикой, со своими законами?

Архивариус в нем восставал против такой идеи, но часть его существа, та, что всегда стремилась к полному пониманию, даже опасного и запретного, находила в этой мысли темное очарование.

Лин заставил себя подняться на ноги, прячась обратно за колонну. Его взгляд нашел Юнь Лин и Чжан Вэя, стоящих среди поверженных существ. Несмотря на расстояние между ними, они двигались синхронно, словно соединенные невидимыми нитями. Их энергетические поля пульсировали в унисон, создавая странный визуальный эффект дрожащего воздуха вокруг них.