Шахты оказались не простыми горными выработками, а древней системой тоннелей, явно рукотворной и хорошо продуманной. Вентиляционные отверстия, водосточные канавы, укрепления сводов — всё говорило о высоком уровне инженерного искусства создателей. Странно, что такое сооружение оказалось заброшенным.

Тан Ло довел Михаила до входа в главный тоннель и наотрез отказался идти дальше, дрожа от страха. Михаил не настаивал — в предстоящем ему не нужны были помехи, а испуганный старик стал бы только обузой.

— Там три основных разветвления, — объяснил Тан Ло, указывая на темный зев входа. — Держитесь среднего пути, потом на втором перекрестке — налево. Третий поворот направо приведет к большой пещере… там они проводят свои… ритуалы.

— Сколько людей в деревне знали о невосприимчивости мальчика к болезням? — спросил Михаил, проверяя последние приготовления.

Старик опустил взгляд:

— Все знали. Когда треть деревни слегла с лихорадкой, а он ходил между больными без единого признака заражения… это трудно не заметить.

— И никто не защитил его? — в голосе Михаила прорезался холод.

Старик мелко затряс головой:

— Вы не понимаете… мы пытались. Сначала прятали его. Потом некоторые пытались убежать с ним. Но сны… они становились хуже. Люди сходили с ума. Начали пропадать дети. После того как мы нашли тела троих малышей у ручья… — он запнулся, — решили, что один — лучше, чем многие.

Михаил не ответил. Он понимал эту математику отчаяния лучше, чем хотел бы. За пять лет войны со скверной ему приходилось принимать подобные решения — кого спасать, кого оставлять, кем жертвовать.

— Уходите, — сказал он старику. — Соберите людей и будьте готовы покинуть деревню.

— А если вы не вернетесь? — глаза Тан Ло блеснули в лунном свете.

— Тогда бегите как можно дальше от этих гор, — ответил Михаил. — И молитесь, чтобы скверна не пошла следом.

***

Дорогие читатели!

Прошу прощения за то, что забыл выложить новую главу в запланированное время. В качестве компенсации сегодня публикую дополнительную главу, а с завтрашнего дня вернусь к регулярному графику - по одной главе в день.

Благодарю за ваше терпение и поддержку! Надеюсь, новые главы вам понравятся.

С уважением, Артем Федоренко

Глава 46: Сосуд тьмы

Чем глубже Михаил продвигался в тоннель, тем отчетливее становились признаки искажений. Сначала тонкие, едва заметные — капли воды, падающие медленнее, чем следовало бы. Затем более явные — участки, где воздух густел до консистенции киселя, заставляя движения замедляться. И наконец, самые очевидные — участки, где время вывернулось наизнанку.

Здесь он увидел крысу, застывшую в прыжке — она пребывала в этом состоянии, возможно, часы или дни, не старея, не двигаясь дальше. На следующем повороте обнаружил факел, чье пламя замерло в неестественной неподвижности, сохраняя тепло и свет, но не потребляя ни кислорода, ни материала.

Любой обычный человек, случайно забредший сюда, сошел бы с ума от одного только вида этих аномалий. Но Михаил не был обычным человеком. Годы тренировок в Школе Текущей Воды, изучение записей Юань Ли и собственные эксперименты научили его работать с временными искажениями как с инструментами, а не как с врагами.

Он использовал хронометр, чтобы ощущать и обходить наиболее опасные участки. Амулет Теневого Шёпота помогал находить скрытые проходы и обманки, которыми, несомненно, был усеян путь к центру активности. Перед особо сложными переходами он останавливался, прислушиваясь к ритму окружающего времени, как рыбак прислушивается к течению перед опасным порогом.

Вдоль стен тоннелей местами виднелись странные символы, выполненные темно-бурой краской, напоминающей засохшую кровь. Михаил узнал некоторые из них по записям Юань Ли — архаичные знаки, использовавшиеся задолго до основания Пяти Школ, для связи с “иными сферами”. Когда-то их считали примитивным суеверием, но годы борьбы со скверной доказали — за этими символами стояли вполне реальные энергетические структуры.

По мере приближения к ритуальной пещере временные искажения становились все более выраженными и хаотичными. Изъеденный ржавчиной кирка, подвешенная в воздухе без всякой опоры. Лужа воды на полу, чья поверхность застыла острыми пиками, словно во время шторма. Камень, бесконечно падающий с потолка, но никогда не достигающий пола.

Михаил двигался сквозь этот лабиринт искажений с уверенностью танцора, знающего каждое движение смертельно опасного танца. Его тело реагировало инстинктивно, подсказывая путь – где пригнуться, где замереть, где рвануться вперед. Амулет на груди пульсировал теплом, помогая чувствовать скрытые течения энергии.

Наконец, он уловил признаки приближения к центру активности — низкое, монотонное пение, ритмичные удары, подобные биению гигантского сердца, звон металла о камень. Все эти звуки сливались в зловещую какофонию, от которой вибрировал воздух.

Михаил активировал технику маскировки, которой обучился у мастеров Школы Теневого Шёпота — не физическое сокрытие, но ментальное. Его присутствие размывалось в сознании наблюдателя, делая фигуру ускользающей от внимания, даже при прямом взгляде. Этот навык требовал постоянной концентрации, но за пять лет применения превратился почти в инстинкт.

Прижавшись к шершавой стене, он продвигался через боковые проходы, используя хронометр для создания микроскопических временных пузырей. Внутри них он ускорял крошечные частицы воздуха, отправляя их вперёд как невидимых разведчиков. Возвращаясь, они несли информацию о пространстве впереди — древняя техника Школы Текущей Воды, которую он адаптировал и усовершенствовал.

Пещера открылась перед ним неожиданно — громадное пространство, высеченное в скальном основании горы и расширенное человеческими руками. Своды поддерживались естественными колоннами из сросшихся сталактитов и сталагмитов, отполированных до блеска прикосновениями тысяч рук за столетия. В центре возвышалась каменная платформа, на которой мерцал неестественным светом алтарь, вырезанный из цельного куска обсидиана.

Михаил прижался к тени бокового прохода, вдыхая затхлый воздух, пропитанный запахом серы и металла. Амулет на груди превратился в раскалённый уголёк, жёг кожу — верный признак того, что скверна здесь концентрировалась десятилетиями, возможно, веками.

Вокруг алтаря двигались фигуры в тёмных одеждах с капюшонами — двадцать человек, образовывали идеальный круг, их движения были синхронизированы с пугающей точностью. Двадцать первая фигура, выше остальных, стояла в центре, возле алтаря, и вела ритуал.

На алтаре лежало маленькое тело — мальчик, судя по размеру не старше десяти лет, неподвижный, как брошенная тряпичная кукла. Михаил сосредоточился, настраивая своё восприятие на ребёнка, и с облегчением обнаружил слабое, но ровное дыхание — жив, вероятно под действием снадобья или транса.

Песнопения нарастали, обретая ритм, похожий на удары сердца. Михаил по движениям рук главы ритуала определил — до кульминации ещё около часа. Этого времени более чем достаточно.

За годы подобных операций он выработал строгий протокол действий. Первое — изучить обстановку и точно выявить угрозы. Второе — подготовить поле боя в свою пользу. Третье — нанести удар предельно быстро и эффективно, избегая затяжного противостояния.

Михаил извлёк из внутренних карманов кристаллы особой огранки — свое изобретение, плод многолетних экспериментов с энергетическими узлами и временными аномалиями. Каждый кристалл был способен создать локальный пузырь измененного течения времени — один замедлял его до почти полной остановки, другой зацикливал краткие отрезки, третий ускорял до мгновенного иссушения органической материи.

Используя своё искусство невидимости, он начал размещать кристаллы по периметру пещеры, каждый в тщательно рассчитанной точке. Перемещался медленно, терпеливо, как хищник, выжидающий момент для решающего прыжка. Заныли старые раны — ожоги на ладони, рубец через бровь — тело чувствовало близость источника скверны, вызвавшего эти шрамы.