т. е. гонорар его должен бы быть вчетверо больше, чем гонорар, например, простого сторожа или рабочего^[28].

Говорят, однако, что эта точка зрения не вполне ясно обоснована.

Прежде всего за обучение врачей в современном обществе платит обыкновенно не оно целиком, а родные, которые содержат детей в годы учения не в долг, а безвозмездно. Дети им не возвращают ничего. Значит, тут как будто незачем получать и четверного гонорара.

Однако это возражение можно устранить тем, что все, что врач получил от родителей при своем обучении, он морально обязан возвратить своим детям, чтоб продолжать и дальше эту культивированную профессию, так необходимую для человечества. И притом он должен воспитать к культурному труду не одного сына, а всех, т. е. в среднем — трех детей, считая, что жена его, посвятив себя воспитанию детей и домашнему хозяйству, не имеет своего заработка.

Эта точка зрения, несомненно, должна считаться правильной, пока общество не дает всем своим гражданам одинакового общего образования.

При таких условиях интеллигентным профессиям для продолжения своего существования ничего не остается делать, как вычислять свой гонорар по вышеуказанной формуле, хотя это и приводит практически к замыканию интеллигенции в особую касту.

Но если б все получали обязательное общее образование, а для высшего, и тоже бесплатного, избирались в достаточном числе наиболее талантливые ученики, как полные стипендиаты общества, тогда избыточные траты на них уже заранее раскладывались бы на себя всем населением и не было бы причины выше оценивать их труд.

В несравненно более своеобразном положении по отношению к опенке находятся: 1) исключительные предметы спроса, каковы, например, картины гениальных художников или какие-либо особенно редкие вещи, цена которых возрастает прямо пропорционально платоспособности покупателей и их желанию иметь эти предметы и обратно пропорционально предложению этих предметов их производителями; 2) размножаемые предметы спроса, например, литературные произведения, при которых цена каждого экземпляра может быть тем менее, чем в большем числе эти произведения распродаются; 3) привилегированные предметы спроса, например, служба в высших государственных должностях, опенка которых в случае малоограниченной верховной власти зависит всецело от ее произвола.

Приложение III

Выгоды и невыгоды социалистического землепользования. Формула социализации земель. Польза машин

В главе 7-й этого исследования я говорил о том, что переход в промышленности от капиталистического строя к социалистическому более характеризовался бы моральными выгодами, чем материальными. То же самое можно сказать и о земледелии.

Действительно, в случае социализации земной поверхности прежде всего пришлось бы известной частью земель, отчужденных у крупных и средних землевладельцев, удовлетворить их собственных сельских рабочих и мелких арендаторов из крестьян, разбирающих в людных местностях те частновладельческие земли, которые не использованы рабочими самого землевладельца.

Для «прибавки» окружающих крестьянских наделов пошло бы при этих обстоятельствах лишь то, что осталось бы после удовлетворения вышепоименованных лиц, и притом постольку, поскольку отдельный крестьянин может в данное время и при данных орудиях его производства увеличить ежегодное количество своего собственного труда, без надрывания себя работой.

Поясним это математическим анализом предмета.

Пусть крестьянских земель, пригодных для хозяйства, в данной области будет а, десятин; пусть частновладельческих земель в ней а₂ десятин. Пусть всех крестьян b₁ человек, а всех частных владельцев b₂; пусть, наконец, обрабатываемых рабочими частных земель оказывается только d%, а все остальные заброшены, лежат даром. Тогда, при социализации, отношение величины нового надела к старому выразится через и в формуле:

Основная формула социализации земель

Чтоб пояснить читателю примером эту формулу, допустим сначала: 1) что частновладельческие земли в стране совсем не обрабатываются, т. е. d = 0; 2) что их владельцы сбежали, т. е. b₂ = 0, и 3) что частновладельческих земель столько же, сколько надельных, т. е. а₁ = а₂. Тогда формула дает:

п = 2,

т. е. наделы увеличиваются вдвое.

Но пусть частновладельческие земли все обрабатывались посредством наемных рабочих, труд которых был настолько же интенсивен и продолжителен, как окружающий крестьянский. Тогда процент обрабатываемых земель d = 100; и формула даст:

n = 1,

т. е. надел изменится в 1 раз (другими словами, совсем не увеличится), как и должно быть, если все частные земли остались за их бывшими рабочими.

Допустим наконец, как третий случай, что землевладельцы при социализации не разбежались, но лишились дохода, который им доставляла эксплуатация труда рабочих, и заявили желание, чтоб и им был дан такой же надел, как всем крестьянам. Пусть число их в данной области было во сто раз менее числа общинных крестьян, т. е. b₂ = 0,01 b₁ тогда формула даст:

п = 0,99.

В этом случае общинный надел не только не увеличится от социализации при таких условиях, но станет около одной сотой доли меньше, чем прежде.

Понятно, что в тех странах, где уже не сохранилось надельных земель, под символом а₁ должна подразумеваться средняя величина землевладения местного крестьянства, обрабатывающего всю свою землю лично, без рабочих, а все, кто имеет рабочих, должны быть отнесены к категории b₂, а их земли к категории а₂.

Все эти многообразные равновесия между числом лиц надельных, лиц рабочих и частных собственников и между количеством земель во владении тех и других и приходится иметь всегда в виду общественному деятелю, серьезно относящемуся к своему делу, при исчислении материальных выгод или невыгод для крестьян от социализации земель в данной стране. Моральные же преимущества социализации для населения, способного их оценить, конечно, всегда очень велики.

Первая основа справедливости в общественной жизни — это, конечно, равноправие всех без исключения. Но это равноправие не должно быть низведением всех на самый низкий уровень жизни в данную эпоху и в данной местности, а наоборот.

Так, в тех случаях, когда частновладельческие рабочие обрабатывают сравнительно с одиночными крестьянами более десятин земли благодаря применению машин, ни в каком случае нельзя перевести их при социализации на меньший надел, уничтожив машины, которые давали возможность обрабатывать более земли при том же годичном эквиваленте физиологических трат, как и окружающие безмашинные крестьяне.

Совершенно наоборот.

Надо увеличить наделы последних до той же высшей нормы; удалив избыток населения путем колонизации или перевода на фабричную и заводскую деятельность, чтоб сделать машинный труд применимым для всех землевладельцев нового строя. При этом никогда не следует забывать, что всякое серьезное усовершенствование в орудиях производства более облегчает жизнь трудящихся масс, чем переход от самого худшего в моральном отношении строя к самому лучшему.

Понятно, что во всех тех местностях, где социализация освобождает больше земель, чем сколько их способно обработать земледельческое население доступными ему орудиями производства, избыток земель будет лежать без пользы, как теперь у нас в Сибири, в ожидании достаточного прироста населения. Но пусть в какой-либо стране, при данных условиях ее гражданского развития, переход к социалистическому землепользованию дает по нашей формуле социализации несколько процентов дополнительной земли, а с ней и материальной выгоды людям, лично обрабатывающим всю свою землю. Однако и тут будет всегда некоторый минус. Одна из главных трат современных средних землевладельцев заключается, как может видеть всякий, кто знаком с их жизнью, в доставлении среднего и высшего образования своим детям. Значительная часть студентов и курсисток, гимназистов и гимназисток везде из них.