— Что за черт?! — Он поднялся на ноги и выскочил из выгона. — Что за нахрен?!
Вместо ответа на головы растерявшихся спиртгероев обрушился мощным потоком настоящий пивной ливень.
— Пиво! Не, в натуре пиво, братцы! — заорал во все горло обалдевший от неожиданности Калян. — Пиво!.. Бля буду — наркоши завод взорвали!
Страшная догадка мелькнула в тяжелой, проспиртованной голове председателя. Он взглянул в сторону проходной — ворота были на месте
— целые и невредимые.
— По местам стоять! — скомандовал, выскакивая на подножку. — Полный вперед!..
Резко рванув с места, «Беспредельщик» помчался в сторону проходной. Раздался страшный скрежет, и, вздрогнув всем телом от мощнейшего удара, трамвай влетел на территорию завода, срывая с петель створки ворот и сметая устроенные за ними завалы из шпал, рельсов и битого кирпича. Выскочившие из вагонов десантники бросились врассыпную, беспорядочно строча из автоматов на все четыре стороны. Ответом им была мертвая, пахнущая сгоревшим в пламени взрыва тротилом тишина. После долгих поисков удалось найти только нескольких заспанных инвалидов — остальные федераты словно испарились. Посреди завода зияла огромная, несколько десятков метров в диаметре, глубокая дымящаяся воронка.
— Саня, — спросил Ермаков, тщательно осмотрев оставшееся от центрального склада пустое место, — ты им показал, как взрывателем пользоваться?
— Я Каляна попросил, — смущенно улыбнувшись, буркнул ординарец и отступил немного назад.
— А ты чего? — обратился командир с вопросом к валившемуся с ног пьяному вдрызг водиле.
— А я Жирабасу отдал, — ответил тот с видом уверенного в своей правоте человека. — Он все…
— Ты их проинструктировал? — Чопик строго зыркнул глазами на присевшего под броней трамвая с банкой тушенки в руках Жирабаса.
— Так я это… — промычал тот, давясь жирным куском говядины.
— Мне Калян сказал…
— Чего сказал? — возмутился краском. — Ты их проинструктировал или нет?!
— Так я им, это, тушенки дал!.. — виновато опуская глаза и шмыгая носом, прохныкал Жирабас. — Они мне спасибо сказали…
— Спасибо! — в сердцах махнул рукой Ермаков. — Где их теперь искать?!
Действительно — поиски не дали результатов: «Виртуозы» исчезли бесследно. Видимо, обширявшиеся вконец наркоманы не только сбились со счета, прорыв вместо стометрового двухсотметровый тоннель и взорвав вместо ворот добрых ползавода, но при этом, вошкаясь с детонатором, подорвали и себя самих на пару с центральным складом.
Вместе с ними взлетели на воздух проникшие на завод ассенизаторы и оборонявшие его федераты. Победа досталась красным дорогой ценой. К счастью, производственные мощности предприятия не пострадали, и Чопик с чистой совестью смог отрапортовать в штаб об успешном завершении операции. Спустя несколько дней производство пива было восстановлено, и бойцы на фронте получили возможность пить его ежедневно в неограниченном количестве.
При штурме завода кроме бездарно погибших наркоманов и геройских ассенизаторов пострадал и сидящий на зенитке Сергей. От удара в запертые ворота его сбросило с платформы на землю, где с разбитым в кровь лицом и вывихнутым плечом он и пролежал до утра в куче навоза, пока его не нашли протрезвевшие товарищи.
Политрука подлечили немного спиртягой и на будущее, во избежание подобных неприятных инцидентов, приковали к зенитке наручниками, ключи от которых взял себе на хранение сам Чопик. Колесову нововведение понравилось — теперь он перестал опасаться, что его может ненароком выбросить отдачей из операторского кресла. И хотя от долгого сиденья за гашетками он весь трясся и заикался, заработав серьезное расстройство речи, но дрался геройски.
Во многих боях принял участие славный, непобедимый бронетрамвай. Много провел успешных операций и рейдов по тылам противника. Казалось, ничто не предвещало беды. Но все же она пришла, и удача отвернулась наконец от героического сухопутного крейсера и его славного экипажа.
Как-то в конце октября личный состав трамвая был поднят по тревоге: в районе старой городской свалки разведрота Агдамского бичполка вела тяжелый бой с превосходящими силами крупного десанта федератов, пытавшегося прорваться к располагавшемуся неподалеку кооперативному мини-спиртзаводу. С трудом сдерживавшим натиск мародеров-алкоголиков разведчикам требовалась срочная помощь. Рассекая промозглую ночную морось, бронетрамвай понесся на выручку, мчась на предельной скорости, давя зазевавшихся полуночных пешеходов, кошек, собачьи какашки и строча для острастки по сторонам в темноту из всех своих стволов.
Внезапно трамвай резко встряхнуло, швырнуло куда-то в сторону, и, потеряв равновесие, весь состав кувырком слетел под откос, грохоча, словно большая связка пустых ржавых консервных банок. В темноте, не заметив своевременно близкой опасности, «Беспредельщик» с ходу наскочил на разобранный участок рельсовых путей. Какие-то анархически настроенные бичи сняли двести метров рельсов и сдали их в ближайший пункт приема металлолома, чтобы пропить вырученные от продажи народной спиртолитической собственности жалкие гроши. Там же, в приемном пункте, посланная командиром крейсера разведгруппа обнаружила и провода раскуроченной теми же бичами подвесной контактной сети. Самих грабителей накрыли в соседнем подвале. Но наказать их надлежащим образом не удалось. Упившиеся купленным где-то по дешевке неочищенным технарем, они умерли еще до появления разъяренных бронетрамвайщиков.
«Беспредельщик» получил серьезные повреждения и развалился по частям, словно карточный домик. Но хуже всего оказалось то, что без помощи мощных автомобильных кранов его невозможно было вытянуть из кювета и поставить на рельсы для отправки в ремонтную мастерскую.
Пока искали пропавшие рельсы и провода, пока налаживали связь с Советом обороны, пока выбивали краны, пока добывали для них украденные неизвестно кем и неизвестно когда катушки со стальными крепкими тросами, — прошло много времени. С утра, то ли случайно, то ли нет, федераты перешли в наступление, стремясь прорваться к месту ночной катастрофы.
Контуженный, с загипсованной рукой, Чопик в отчаянии метался взад и вперед возле вытянувшегося вдоль насыпи мертвой красной змеей трамвая, пытаясь заставить пьяных бойцов вручную вытягивать вагоны наверх под прицельным огнем вражеских снайперов.
Все было тщетно. Обещанный кран так и не появился — по дороге его перехватили федераты, сняв с него колеса, мотор, катушку с тросом и вообще все, что можно было отломать, отвинтить и пропить.
В конце концов, сняв с крейсера оставшиеся запасы «Прусского Севера» (благо он был в пластиковых небьющихся бутылках и не пострадал во время аварии) и подорвав опустевшие вагоны тротилом, бронетрамвайщики отступили, бросив на произвол судьбы превращенный в груду бесполезного железа ставший им уже таким родным и близким броненосец. Многие плакали, не скрывая своих слез, многие, не в силах перенести разлуки с полюбившимся им трамваем, сводили счеты с жизнью, вскрывая вены. Ермакова бойцы с трудом удержали от опрометчивого поступка. У него отобрали наган, скрутили по рукам и ногам и отправили в тыл в госпиталь…
Менее чем через неделю, лишившийся основного элемента в системе обороны, город пал. Вскоре, как было объявлено, «в целях выравнивания линии фронта», части Тмутараканьской противоударной армии без боя очистили причерноморские степи вплоть до южных отрогов Урала. Федераты перерезали единственную железнодорожную магистраль, по которой на Украину шли через Таджикистан поставки крупных партий афганского героина, опия-сырца и маковой соломки. Украинский пролетариат начал задыхаться без героиновой подпитки. Были введены талоны на героин. Украину захлестнула волна акций протеста изнемогавших в наркотической ломке трудящихся. Украиньска радяньска спиртолитична наркокоммуния пала под ударом контрреволюционеров, поднявших в осажденном Киеве 3 ноября вооруженное восстание под лозунгом «Сала, горилки, незалежности!». Оккупированная войсками НАТО Украина была объявлена подмандатной территорией Соединенных Штатов Америки.
