— А кто пропажи людей будет расследовать?

Сюаньжень рассмеялся.

— А тут и расследовать нечего. Пошли лучше, закусим с монахами.

На трапезе были поданы пресные лепешки, рис и тушеные овощи. Ван Шэн внимательно наблюдал за Сюаньженем, но не замечал, чтобы тот сделал хоть что-то для следствия. После ужина он кормил обезьян, наблюдал за котом, ловившим рыбу в пруду на мелководье, медитировал у подножия статуи богини Гуаньинь. Ван Шэн хотел думать, что за этим беззаботным поведением скрывается глубокий смысл, однако, едва стемнело, Сюаньжень завалился спать в выделенной им комнате.

— Мы разве никуда не пойдём?

— А куда ты хочешь пойти? Любоваться луной? Так её и отсюда видно…— Сюаньжень сладко зевнул.

— Ты что, всерьёз собрался спать?

— Почему нет?

Ван Шэн напрягся. Он всё-таки за минувшие месяцы довольно хорошо изучил дружка.

— Так ты уже понял, в чём тут дело?

Сюаньжень ухмыльнулся.

— Конечно. Мы имеем дело с местью, Шэн. Изощрённой, но дурацкой. Вспомни всё, что мы знаем об этом деле: кем оно нам поручено, что происходит, и особенно внимательно припомни сделанное Гао Гуанцином, действительно, одним из самых толковых градоправителей Поднебесной. И ты сам всё поймёшь, — пробурчал Сюаньжень и подлинно завалился спать.

Ван Шэн около получаса пребывал в молчании, размышляя над сказанным. Судя по поведению самого Сюаньженя, тот не видел в происходящем ничего драматического. Да, похищенные старики не были убиты. Но где они? Кто и кому тут мстит, воруя людей? Размышляя так, Шэн почувствовал, что запутался. Потом он увидел настоятеля монастыря, обернувшегося огромным котом, и ловившим рыбу на отмели. Подошедшие монахи требовали свою долю от выловленной рыбины, но настоятель приказал им подметать двор. Появился огромный лис и схватил кота-настоятеля за шиворот, что-то громко звякнуло над самым ухом и, распахнув глаза, Ван Шэн понял, что вся привидевшаяся ему белиберда была просто сном.

После завтрака в монастыре появился Гао Гуанцин.

— Если верить моему человеку в монастыре, вы себя не очень-то затрудняли, но проспали всю ночь сном младенцев.

Сюаньжень усмехнулся.

— Что за резон лезть на дерево за персиками, когда они лежат перед тобой на столе? Какой смысл решать решённое дело?

— Хорошо, я дурак, а вы — умные, но поделитесь же со мною своей мудростью. Я смиренно поучусь.

Сюаньжень рассмеялся.

— Как ни странно, господин Гао, вы не смогли раскрыть это дело именно потому, что вы… чертовски умны. Были бы поглупее, всё поняли бы. И ещё. Вы порядочны. И потому оказались беспомощны.

— А поподробнее? — Гао не очень-то был польщен комплиментом.

— Господин Сю Бань, начальник Имперского Судебного магистрата, когда давал нам это поручение, рассказал, что предложение расследовать исчезновение людей в храме Гуаньинь в Учжоу исходило от вашего отца. Это именно он обратился к канцлеру Юаню и заставил его уговорить Сю Баня отправить нас сюда. И тот же Сю Бань рассказал нам то, что известно всей столице, а именно, что ваш дед, императорский наставник, и вы, градоначальник Учжоу, считаетесь гордостью своей семьи.

— Пусть так, и что?

— А то, что мне неясно, почему к нам в судебный магистрат обратились с этим делом? Ведь пропажа людей в Учжоу — хоть и странное, но не пугающее и не скандальное дело: ни тебе расчленённых тел, ни кровавых кладбищенских забав. Зачем же надо было привлекать к нему внимание, тем более что местные власти не бездействовали, а сделали буквально всё для раскрытия дела?

Гао Гуанцин долго молчал, угрюмо закусив губу, потом отозвался.

— И зачем же?

Сюаньжень улыбнулся.

— Начнём с того, что этих людей никто не похищал. Я спросил у вас, что общее у всех стариков? Вы правильно отметили три признака, их объединяющих, но был ещё один, вами не замеченный. На рынке, где я покупал учжоускую упряжь, я выяснил, что все пропавшие в той или иной мере занимались садоводством: выращивали травы, овощи, варили настойки.

— Это мой промах, но что это даёт?

— Да то, что всех этих людей просто пригласили на работу: хорошо оплачиваемую и спокойную. А именно: разбить сад, выращивать овощи и лекарственные травы. Тот, кто это сделал, хорошо знал законы. Никто и никогда не накажет вас за приём на работу садовника и травника. Однако этот человек не просто нуждался в работниках: в конце концов, можно было найти кого-нибудь другого, помоложе. Но он набирал людей именно в Учжоу, причем я уверен: условием найма было молчание. Этим людям запретили говорить, кто их наниматель. Место встречи — монастырь, откуда их просто увозили в закрытой повозке.

— Но кто наниматель и почему он это делал?

— Потому что этому человеку было очень важно, чтобы люди пропадали именно в Учжоу и их не могли найти!

— А какой в этом смысл?

— Я же говорил, что вы слишком умны. Умный человек везде ищет смысл. Но на самом деле этот человек просто хотел отомстить вам, выставив вас дураком. Вы спросите, зачем ему это? Ну… когда я спросил вас, давал ли вам советы по делу дед, вы бездумно ответили, что нет, а когда я спросил, не говорили ли вы по этому поводу с отцом, вы растерялись. Вы хороший сын и не скажете дурного об отце, но вы никогда не посоветовались бы с Гао Гуанмином: у него репутация недалёкого человека.

Именно в этом и причина случившегося. Ваш отец злился на своего отца и на вас, собственного сына. Его бесило, что вас называли умными, а его — глупцом. Отец не возненавидел вас, нет, иначе убивал бы похищенных. Но он просто сердился. И потому решил задать вам задачку не по уму, и втайне торжествовать от того, что он, кого все считают глупцом, сумел одурачить вас с вашим дедом…

Гао Гуанцин побелел, как полотно, и, шатаясь, поднялся.

— Мой… мой отец?

— Ну да. А все похищенные, я думаю, просто работают садовниками в его поместье. И он действительно сумел провести самого умного градоначальника Поднебесной. Подумайте, не совпадали ли все пропажи с его приездами к вам?

— Ну, папочка, ну удружил…— Гао дышал как рыба, вытащенная из воды.

— При этом заметьте, он действовал очень умно: его даже сейчас нельзя задержать и наказать. Он не совершал никаких преступлений. Это была хоть и злая, но всё же шутка, — усмехнулся Сюаньжень.

Глава 47

«Тун-жэнь». 同人 Родня

Одному муравью никогда не построить муравейник

Гао Гуанцин всё же счёл нужным убедиться в правоте Ченя Сюаньженя, послав в поместье отца, расположенное в пяти ли от Учжоу, своего человека. И когда тот вернулся с рапортом о том, что все пропавшие обретаются именно там, и все они живы и здоровы, Гао Гуанцин с досады основательно набрался.

— Небо свидетель, я никогда не считал его глупцом. Мало ли что болтают люди! Но с его стороны затруднять мою работу и ронять мой престиж просто недостойно! Отец называется!

— Но я слышал, что ваш отец не смог сдать имперский экзамен…

— Не смог сдать? Да он и не пытался! Дед и без того устроил его в канцелярию. Сам отец всегда говорил, что не намерен тратить время на изучение допотопных высказываний Кун-цзы, когда и сам может высказаться ничуть не хуже.

— Но разве история с поросенком не говорит, что мышление Гао Гуанмина достаточно странно?

— История с поросёнком, да простит меня Небо за хулу на отца, говорит только о том, что он хитрый сукин сын! Ему надо было отвезти в своё родовое поместье новую мебель из столицы, сделанную на заказ знаменитым резчиком Мин Таном, но когда папаша подсчитал расходы по транспортировке, оказалось, что это обойдется ему в сорок лянов серебра, а он всегда был немного скаредным, или рачительным, как он сам себя называет. И тут появился на свет этот поросенок. Отец тут же воспользовался этим, наговорил императору всякий вздор, в итоге на границу, на север, отправили припасы и фураж, на мешках которого слуги отца и довезли до поместья, лежавшего по пути, новую мебель совершенно бесплатно!