Когда я впервые услышал о лягушке, проглотившей колибри, я не поверил. Лягушка — любимая героиня сказок, у нее и драгоценный камень в голове может быть, и ее лапка, наряду с «глазом тритона», все еще является неотъемлемой частью колдовских отваров. Но вот насчет колибри…

Однако вскоре меня все же убедили: один надежный свидетель рассказал мне, как лягушка на его глазах заглотила голову утки! Подобные фантастические случаи оказались не единичны.

Но когда один выдающийся фольклорист опубликовал письмо от человека из Матиса, утверждавшего, что он видел, как богомол поймал и сожрал колибри, я просто возмутился. Лягушка — еще куда ни шло, но богомол! В конце концов, фольклор всегда гипертрофирует хитрость лисы, глупость вола, привязанность собаки, крошечные размеры колибри. Отсюда все эти истории, в частности и о крабе с техасского побережья, утащившем колибри.

Я вспомнил об одном ученом, который разводил богомолов для своих исследований, рассказал ему эту историю и был уверен, что он немедленно опровергнет ее. Но он даже не удивился! «А что тут странного, — сказал он, — ведь богомолы ловят больших бабочек, прижимают их крылья своими мощными передними ногами и поедают их, а челюсти у них достаточно сильные, чтобы пережевать мясо колибри». Тем более что в местах, где произошел этот случай, водятся очень большие богомолы. И даже когда я пытался спорить с ним, говоря, что у колибри довольно крупная грудинная кость, что у нее большие и мощные мышцы крыльев, переносящих ее из Аляски в Бразилию и совершающих до двухсот взмахов в секунду, и что колибри достаточно сильная, чтобы легко стряхнуть с себя любое насекомое, специалист по богомолам остался при своем мнении.

Я написал об этом в научный журнал, и издатель ответил мне, что известен случай, когда южноамериканский богомол поймал колибри; правда, он добавил, что считает этот факт уникальным. И вот тут-то мой скептицизм значительно пошатнулся. Позже я встретил упоминание о стрекозе, напавшей на колибри, и о том, как колибри запуталась в сетях паука.

Кстати говоря, раз мы заговорили о колибри, стоит упомянуть, что в прессе довольно часто появляются сообщения об эксплуатации птичкой колибри больших перелетных птиц. Прячась в перьях аиста в Европе и гуся в Америке, колибри использовала их в качестве транспорта для своих миграций. Ученые отказываются комментировать эти факты, но в народе подобные рассказы бытуют. Я написал моему научному редактору и об этом, и он опубликовал мое письмо. Среди ответов был один от женщины, которая уверяла меня, что колибри действительно «катаются» на других птицах: «Маленькие птицы у нас часто перелетают на спине больших, я сама видела. Весной и осенью. Например, этой осенью я наблюдала, как королек и колибри путешествуют на спинах ворон, соколов и канюков».

Другое письмо пришло от джентльмена, разъяренного самой постановкой вопроса — он высмеивал мою доверчивость: «Недавно я подстрелил прекрасный экземпляр виргинского филина. Представьте себе мой восторг, когда из-под крыльев филина вылезли четырнадцать крохотных колибри! А я еще удивился, что, когда раненый филин падал на землю, чей-то тонюсенький голосок приказывал ему: „Выпрямись и лети как следует!“ Вы частично правы: колибри не катаются на спинах больших птиц, они забираются под их крылья: никогда не видел, чтобы они стояли на спине птицы, держась за нее лапами. Высылаю вам на добрую память дохлого филина и трех колибри».

Трудно представить себе такое бюро путешествий, хотя бы потому, что во время перелета колибри нуждаются в цветочном нектаре, без которого гибнут от голода. Гусь же мигрирует ранее сезона выработки нектара. Если бы гусь переносил колибри сюда, в эту часть плато Эдуардс, до того, как расцветает каштан, маленькая пассажирка определенно погибала бы от голода.

Но история эта никогда не умрет. Это слишком приятная, слишком человечная сказка. Бедная колибри, такая крошечная, такая хрупкая! А путь такой долгий и холодный! Конечно, ей в помощь не хватает огромного аиста или мощного гуся, готового отправиться именно туда, куда хочет колибри!.. И пусть большая птица летит высоко и в вышине холодно, как на Рождество, но что до этого маленькой колибри! Она зарывается в гусиные перья, ей тепло и уютно, и лишь длинный клюв торчит наружу — маленькой птичке ведь нужен воздух… Другая причина живучести этой легенды — воспетое в ней торжество слабого над сильным, как в сказке про льва и мышь. Народ это любит. «Смиренный унаследует землю». Такой сказке народ не позволит умереть.

Некоторые солдаты и матросы, вернувшись с островов Тихого океана, рассказывают о судах справедливости птиц мина, одного из видов азиатских скворцов. Со времен Аристофана, а может быть, и еще дольше передаются рассказы о правительстве птиц, выполняющих законодательные, исполнительные и судебные функции. Этой теме посвящен значительный объем серьезной литературы. Чосер писал о парламенте птиц, судившем кукушку. Эта тема широко использована и в сказках, и в фольклоре — а на столь подготовленной почве быстро прорастают ростки фактов, расцветая неоспоримыми свидетельствами. Этой теме посвящен значительный объем серьезной литературы.

Легенда Тихого океана о птицах мина повествует о том, что время от времени они собирают суд над нарушителем общественного птичьего порядка, судят птичку и наказывают ее. Суд вполне полноценен — есть тут и обвинение, и защита, судья или судьи, исполнители приговора, и вообще соблюдается вся торжественность процедуры, свойственная суду человеческому. Я написал письмо молодому лейтенанту, рассказавшему мне эту историю, и задал ему вопрос: видел ли он когда-нибудь сам, чтобы мина была судима, обвинена и наказана?

Он ответил мне: «История о мине, может быть, является частью фольклора, но: 1) я видел целую стаю мин, окруживших одну из них; направив на нее свои клювы, они пищали так, что воздух разрывался от их гвалта; 2) я сам поднял окровавленную мину, в которой едва теплилась жизнь, — голова ее была пробита злобными ударами».

Серьезные научные авторитеты сходятся на том, что мины просто играют, а самый большой ущерб, нанесенный жертве, — это случайно вырванное перо.

«Естественная история» Голдсмита приводит «Письмо из Италии» миссис Сарк о диком аисте. Фермер принес его в компанию, где уже жил ручной аист. Ручная птица не одобрила появление соперника и чуть не растерзала его на куски — дикий аист еле спасся бегством. Через четыре месяца он вернулся на фермерский двор с тремя товарищами, и все четверо набросились на ручного аиста и заклевали его на месте. Справедливость восторжествовала. Мораль: будьте гостеприимны к странникам. Народу она нравится.

Преподобный Дж. Джогерли приводит рассказ миссионера Лакруа о том, как фламинго судили и убили преступника. В рассказе присутствуют все атрибуты судопроизводства: преступление, заседание суда, обвинение, приговор, исполнение приговора.

Епископ Стэнли приводит повествование французского врача о взаимоотношении полов и суде у птиц. Аистихе подложили куриные яйца вместо ее собственных. Когда цыплята начали вылупляться, аист-самец в гневе оставил дом и возвратился через пару дней с целым отрядом аистов, которые судили и казнили неверную аистиху.

Преподобный Ф. О. Морис рассказывает фактически ту же историю, заменив куриные яйца на гусиные — еще большее предательство! — и определив местом действия Берлин. В суде участвуют пятьсот аистов, и каждый по очереди обращается к собранию. Кульминация — осуждение и казнь женской особи. Преподобный Морис рассказывает и другой случай с более счастливым концом: два аиста, самец и самка, объединяются в уничтожении цыплят по мере их появления. Мораль остается на стороне ревнивого супруга — это народу тоже нравится.

Аисты склонны собираться в большие стаи после того, как вырастает молодежь. Сборища происходят на сжатых полях, где начинается знаменитое щелканье клювами. В народе это называют «советом аистов»; по легенде, здесь устанавливается дата начала перелета. Говорят также, что аисты убивают тех, кто не способен на перелет. В любом случае сборища аистов со многих миль вокруг действительно происходят. Может быть, именно такие «советы» дают основу для рассказов о птичьих судах. А то, что вороны тоже любят собираться вместе, чтобы покаркать, подкрепило легенду.