В 12-й книге «Махабхараты» Бхригу указывает на переход в низшую касту:.
Покинувший Веды и благонравие, тот считается шудрой.[233]
Об этом же принципе говорится в «Законах Ману», сборнике предписаний для жизни благочестивого индуса: «изучение Веды считается в этом мире высшим подвигом». «Тот дваждырожденный, который, не изучив Веду, прилагает старание к другому [делу], уже при жизни быстро идет вместе с потомками к состоянию шудры».[234]
В числе таких павших до состояния шудр «Законы Ману» указывают и «явана» (ионян, т. е. греков, хорошо известных индусам ко времени составления «Законов Ману» в II в. до н. э. — II в. н. э.): «вследствие нарушения священных обрядов (knya) и неуважения к брахманам постепенно дошли в мире до состояния шудр (vrsalatva) следующие племена (jati) кшатриев: пундрака, чода, дравида, Камбоджа, явана, шака, парада, пахлава, чина, кирата и дарада».[235] Греки были гораздо светлее кожей, чем индусы (расисты вообще их считают безусловно «нордическими»), их расовый тип не изменился с первого появления на границах Индии в IV в. до н. э., но во II в. до н. э. цари Греко-бактрийского царства уже поддерживают буддизм против индуизма, поэтому индуисты переводят греков в своей иерархии в низшую варну шудр.
Заметим также, что среди изначально бывших кшатриями племен названы темнокожие дравиды. Опять-таки связь расы и цвета кожи с Варной не подтверждается.
А вот что говорится о варнах в «Упанишадах», которые Розенберг считает проявлением безусловно истинно арийского духа: «Упанишады, Платон и Кант достигли одинакового результата в отношении идеальности пространства, времени и причинности»[236] (Макс Мюллер в 1881 г. тоже писал о том, что «арийское мышление берет свое начало в «Ведах» и завершается в трудах Канта»[237]).
«Ваджрасучика-упанишада» говорит: «состоя из пяти элементов, неизменно [по своей природе] тело у всех людей, вплоть до чандал. И благодаря зрелищу старости, смерти, добродетели, порока и прочих общих [людям свойств, а также] от отсутствия определенности брахман [представляется существом] белого цвета, кшатрий — красного цвета, вайшья — желтого цвета, шудра — черного цвета».[238] (Признается «неизменность» (одинаковость) тела у всех вплоть до низшей касты чандал, варны лишь «представляются ввиду отсутствия определенности» человеком какого-либо цвета.) Она же отрицает связь варны с человеческой «породой»: «среди них занимают высшее положение многие даже лишенные [знатного] происхождения риши, проявившие [свое] знание. Поэтому порода — не брахман».[239]
Интересно то, что «Ваджрасучика-упанишада» приписывалась мыслителю и создателю системы адвайта-веданта Шанкаре,[240] которого Розенберг называет последним великим деятелем еще арийского индуизма: «Шанкара (Сапкага) делает попытки преобразования индийской философии. Ему это не удается: в результате мощного вздоха кровеносные сосуды расового тела лопнули, арийско-индийская кровь вытекает, просачиваясь, исчезает и удобряет лишь местами темную, всасывающую ее почву Древней Индии».[241] Как видим, индийская философия никак не соответствует «арийским теориям» Розенберга, который, видимо, никогда не читал ни «Упанишад», ни трудов Шанкары, о которых он рассуждает (и вдобавок даже не знает, когда жил этот индийский философ — он относит его к «Древней Индии», тогда как традиционными датами жизни Шанкары наука, начиная еще с Макса Мюллера, считает 788–820 гг. н. э., он был, таким образом, современником Карла Великого, а это уже Средние века). Все-таки отсутствие исторического образования дает о себе знать сплошь и рядом.
Интересно, что западные наблюдатели — грек Мегасфен (III в. до н. э.) и хорезмиец Бируни («Индия», 1030 г. н. э.), фиксируя разбиение индийского общества на основные касты, не отмечают никакой их связи с цветом кожи и расовой принадлежностью. Однако в более поздние времена связь положения с цветом кожи появилась, и ее застали в XVII–XVIII вв. европейцы. В то время Индия была практически целиком покорена династией Великих Моголов (среднеазиатские Тимуриды, завоевавшие Индию в XVI в.).
Впервые об этом упоминает французский путешественник Франсуа Бернье, служивший много лет врачом у Великого Могола Ауренгзеба и описавший свои впечатления в книге «История последних переворотов в государстве Великого Могола» (Париж, 1670–1671 гг.). По его свидетельству: «разные должности и высокие звания, даже в армии, не всегда занимают лица монгольской расы; часто они достаются представителям других народностей, пришельцам из разных стран, преимущественно персам, иногда арабам или туркам. В настоящее время, чтобы считаться моголом, достаточно быть белолицым иностранцем и магометанином; от них отличают индусов, язычников с темной кожей и христиан из Европы».[242]
У Ауренгзеба «армии составлены частью из местных жителей, как раджи и патаны, но преимущественно из моголов, как он сам, или по крайней мере признаваемых за моголов, на том основании, что у них светлая кожа, что они — иностранцы и магометане; это в настоящее время считается достаточным».[243]
Поскольку иностранцы вступали в Индии в браки с индийцами, то, по свидетельству Бернье, их «потомки в третьем или четвертом поколении, наделенные темным цветом кожи и медлительным характером туземцев, уже не так почитаются и уважаются, как новоприбывшие, даже редко получают должности и счастливы, если могут стать простыми всадниками или пехотинцами».[244] Хотя, отмечает он, отец-могол «может при помощи протекции быстро продвинуть их по службе, особенно если они хорошего сложения, белолицы и уже не слишком похожи на индийцев, так что могут еще сойти за настоящих моголов».[245]
Логика этой системы предельно проста и понятна — Великие Моголы, будучи в Индии завоевателями, чужеземцами и мусульманами (среди индусов), стремились окружить себя максимально чуждыми местному населению войсками, именно с этим связано возвышение отличающихся от индийцев по цвету кожи иностранцев и то, что дети от смешанных браков с туземцами не допускались на высокие посты.
Совершенно аналогичным образом вели себя, например, турки в захваченном ими в XVI в. Алжире. «Кулуглисы (Куль-оглис, солдатские сыновья) происходили от связи янычар с мавританскими женщинами, но, боясь дать силу туземному племени, алжирское правительство отстранило с 1629 года сыновей, происходивших от этих браков, от всякого участия в должностях государственных».[246] Хотя внешне турки и африканские мавры отличаются очень мало.
Ничего общего, как видим, с древними индийскими традициями тут нет…
Но откуда же произошли ведийские варны и с чем связаны их цветовые обозначения?
Известный французский историк Ж. Дюмезиль (1898–1986 гг.) обратил внимание на то, что подобные индийским варны существовали и у других древних индоевропейских народов — у персов и скифов — и каждой из них соответствовал свой цвет. Это наблюдение было развито учеными СССР — в докладе Э. А. Грантовского на XXV Международном конгрессе востоковедов (Москва, 1960 г.) были описаны на основе источников подобные варны и соответствующие им цвета и предметы у скифов, эту тему в 70-е гг. исследовал не только он, но и другие историки истории скифов и Средней Азии. Так, Е. Е. Кузьмина в 1977 г. писала, что «те же цвета и предметы, символизирующие три социальные группы общества, хорошо известны не только у саков и скифов, но и у других индоиранских народов! Само название этих групп, или классов, — по-индийски «варна», а по-ирански «пиштра» — значит «цвет». Сословию жрецов подобает белый цвет, чаша для возлияний, особый головной убор. В иранском искусстве жрецов в сценах жертвоприношений изображают в специальном колпаке с завязками. А скифских жрецов греческий писатель римской эпохи Лукиан (Скиф или гость, I) называет «носящими священную шапку». Сословию рядовых общинников подобают желтый и синий цвета и орудия труда. Лукиан именует скифских общинников «восьминогими», т. е. имеющими двух волов для запряжки в ярмо. В «Авесте» масса рядового населения называется «вайштрья фшуянт» — «доставляющие корм скоту» — пастухи, и термин этот сохранился за основными производителями даже после того, как иранцы ушли из евразийских степей и много веков прожили в Иране, занимаясь исключительно земледелием. Сословию воинов, к которому принадлежит царь, подобают красный цвет и оружие. Древнее индоиранское название этих воинов «ратайштар» — «стоящие на колеснице». Другое их наименование образовано от слова «хшайя» — «царь», к которому восходит название касты воинов-кшатриев в Индии».[247] (Стоит заметить, что с цветами одежды связывали цвета варн и выдающийся индийский знаток Вед и переводчик Руднапатнам Шамашастри (1868–1944 гг.),[248] и немецкий переводчик и издатель «Ригведы» Карл Гельднер (1852–1929 гг.).[249])
