Шкет, жалобно мяукнув, принялся тереться об ноги.

- Ах ты, попрошайка! – Галя ласково почесала кота за ухом. – Ладно! На тебе кусочек пирога с мясом.

Шкет, схватив угощение, поспешил в угол кухни.

- Бабуль, ты как? Давление сегодня мерила?

- Давление? А чего его измерять-то?

- Мама сказала, ты чуть не упала вчера.

- Ах, это...

«Значит, Алевтина ради Галиного спасения болезнь мне выдумала!» – мысленно покачала головой старушка. Про бабу Катю можно было смело сказать: «внешность обманчива». Невысокая, пухленькая, с ямочками на щеках, Катерина Михайловна, «божий одуванчик», ушла на пенсию в звании майора милиции.

- Мне уже лучше, Галчонок, - пробормотала она и нахмурилась. - Давай-ка за стол, пока горячее.

Котлеты с салатом все трое ели молча, не отвлекаясь. Кусок пирога с мясом, это, конечно, было очень мило с Галиной стороны, но не оставлять же кота без рыбной котлеты! Согласитесь, это было бы просто бесчеловечно…

- Ба… Сваришь кофе?

- Конечно, милая. А ты пока рассказывай – как жизнь молодая?

- С кардамоном и солью. Сколько не пробовала, у меня такой вкусный не получается.

- Получится, не плачь. – Отмахнулась Катерина Михайловна, внимательно наблюдая за внучкой – задумчивая, рассеянная – точно влюбилась девка. – И я с тобой чашечку выпью.

- А как же давление? – заволновалась Галя.

- Да нет у меня никакого давления, - начала, было, хозяйка, но тут же спохватилась (подставлять Алевтину не хотелось). - Просто… голова закружилась. От жары. Рассказывай, говорю, - и она посмотрела Галине в глаза.

- Я влюбилась, – вот так просто, без кокетства и жеманства, сказала – как отрезала. – Так влюбилась, что самой не верится. Думала, после Славки такого со мной не будет никогда…

Галя рассказала бабушке Кате всё без утайки – от начала до конца. Такая уж баба Катя. Ей или всё как на духу, или ничего.

Рассказала, как сначала ей приглянулся опер из Питера Женя, коллега брата. Как Игорь сперва не понравился, а потом спас там, на катамаране.

- Ясно, - бабушка кивнула, уставилась в одну точку и задумалась.

Она всегда так делала, а потом вдруг как спросит, уловив самую суть.

- Отдыхающий?

- Нет. Он по работе в Алушту приехал. Паспорт мне свой показывал. Холостой.

- Ну, это к делу не относится, - начала бабуля, собирая тарелки со стола. – И паспорт подделать можно, и невесту при отсутствии штампа иметь, так что…

- Ба…

- Я ж ничего не говорю. Что ещё, Галчонок?

- Зовёт в Питер. В доказательство, что один живёт. С родителями хотел познакомиться…

- И?

- Ты же знаешь маму! Да и отец тоже не лучше. А Игорь говорит, что хочет переехать в Алушту. Ему только на работе всё утрясти надо…

- ???????????

- Он увольняться будет… - поняла внучка немой вопрос бабушки.

А это наша Галочка! Как вам, дорогой читатель?..

Глава 40

Лисовой ревнует...

В ожидании Марты Костров стоял у ларька с мороженым. Он как раз купил два вафельных стаканчика, когда она подошла.

- Девушка, не откажите в любезности, - подал он ей мороженое.

- Не откажу, - улыбнулась Марта, и они медленно пошли по набережной.

Со стороны казалось - мужчина заигрывает с понравившейся ему девушкой.

- Что ты хотел рассказать? – Марта откусила мороженое и зажмурилась от удовольствия – крем-брюле, её любимое.

В этом маленьком курортном городке время словно застыло. Даже мороженое вкуснее. Как раньше…

- Галя уехала к бабушке. Тут недалеко, на маршрутке, кажется. Сказала, останется на ночь.

- Даже не знаю, хорошо это или плохо, - Марта поджала губы и остановилась. - Сардия в городе, а жертвы нет.

- Ну, ты... – Игорь посмотрел на коллегу с укором.

- Прости. Работа у меня такая. Вообще – странно. Ты не находишь?

- Что именно?

- Жертва. Сам подумай - столько отдыхающих, а она только одна. Тем более - местная. Почему сардии не вычислили её раньше?

Марта задумчиво посмотрела на весёлую компанию молодёжи, идущую им навстречу. Принюхалась. Пустота...

Мороженое было съедено.

- Я - к морю, – сказала Сергеева. – Днём сардии не уходят далеко от воды. Пройдусь по пляжу. Окунусь. Потом на рынок.

Игорь кивнул, стараясь не выдавать, насколько сильно напугало его то, что он услышал. Он хотел уже уйти, но Марта остановила:

- Игорь?

- Да?

- Всё будет хорошо. Я обещаю.

- Надеюсь, - вздохнул он.

- Пожелай доброй охоты…

Это был их приём – секретный ритуал на удачу. Ничего удивительного – когда в любой момент твой напарник может распрощаться с жизнью, это… Накладывает определённый отпечаток.

- Доброй охоты, - Игорь перевернул руку Марты ладонью вверх и поцеловал.

- Что всё это значит? – Лисовой выскочил, как…чёрт из табакерки.

«Вот только тебя сейчас, радость моя, и не хватало...» - подумала Марта, и, сделав глубокий вдох, ответила:

- Женя, послушай...

- Ты действительно уверена, что мне интересны все эти: «Это не то, что ты думаешь?». Так, кажется, говорят в таких случаях? И эта женщина обвиняла меня во лжи – мол, как я посмел скрыть, что опер! – прорычал Евгений.

- Женя, я…

- Хватит, Сергеева. Не смешно. Что ты от меня скрываешь?

Они стояли друг напротив друга. Молча. Не опуская и не отводя глаз. Как… коты по весне, только что не орали дурным голосом. Марте в голову пришло это сравнение, и, несмотря на сложившуюся ситуацию (у Лисового – гром и молнии в глазах!) она с трудом подавила смех.

- Эй? – Игорь, загородив собой девушку, оттолкнул Лисового.

Марта не успела даже выругаться про себя. Удар – и её напарник согнулся, схватившись за живот.

- Дурак ты, Лисовой, - выдохнула она, понимая, что нет смысла сейчас взывать к здравому рассудку обоих. - Игорь работает под прикрытием так же, как и я. Мы – напарники. А тебе лечиться надо.

- И что же вы прикрываете, если не секрет?

Бросил он ей, тяжело дыша – ему тоже досталось. Много ли надо двум подготовленным… мужчинам. Лисовой понимал, что ведёт себя глупо, но ревность, крепко вцепившись в сердце, не отпускала.

Марта посмотрела на Кострова:

- Ты как?

Игорь глубоко вдохнул, восстанавливая дыхание.

- Нормально… Удар… поставлен хорошо, - покачал он головой. – Плохие мы с тобой конспираторы, Сергеева, – бросил он через плечо, оставляя влюблённых наедине.

- Пестун хотел переговорить с тобой, - пробормотал Лисовой, не сводя глаз с удаляющейся фигуры Кострова.

Он вдруг почувствовал: между Мартой и этим… её напарником... между ними ничего нет. Это, наверное, глупо, но сейчас он чувствовал себя самым счастливым человеком на земле. И похвала Кострова была приятна. Кто знает, из каких он служб? А удар похвалил… И Марта это слышала.

- Эй? Лисово-о-ой?! Ты в порядке? Ты меня вообще слышишь?

- А?.. Что?

- Дурак… Я пошла к Пестуну.

И она зашагала в отделение, злясь на себя и одновременно улыбаясь неизвестно чему. Хотя нет… Известно. Женя ревновал, и ей это нравилось. Стоит, как истукан, ничего не слышит, смотрит Кострову вслед…

Напарник прав – они прокололись. Глупо получилось, хотя… Ничего особенного не произошло. Наоборот, будет теперь куда меньше проблем от питерского Отелло. Главное, чтобы сардии с охранниками не знали, что охотницу прикрывают.

Лисовой шёл следом. Он тоже злился, и ещё как. Не сдержался, ударил крепыша… Да и вообще эта его ревность была, мягко говоря, не к месту. Что Марта подумает? С другой стороны, красотка Рыжуля тоже хороша! Ничего не рассказала о напарнике. Почему? Не доверяет? А раз не доверяет, значит всё, что происходит между ними лишь?.. Нет. Лучше об этом не думать вовсе, иначе он просто сойдёт с ума.

Они подошли к отделению, он открыл дверь перед Мартой. Ни слова не говоря, девушка направилась в кабинет Пестуна.

«Злится», - вздохнул про себя Женя. «Очень, очень злится… Чёрт, что же делать-то, а?».