Так ничего и, не вспомнив, она решила, что одна голова хорошо, а две лучше: и потому подробно, от начала и до конца, изложила подруге, чем занималась и о чём думала под душем, как услышала вопль и как ринулась её спасать. А заодно, чтобы уж точно ничего не упустить из виду, рассказала также и о своём проклятом даре и о заклинании «Индифферентности».

О том, правда, что дар ей распечатали буквально несколько часов назад и всю предшествующую и сопутствующую этому событию историю — она не рассказала, но только потому, что точно знала, арест её родителей и убийство Агейра Вегарда уж точно никак не связаны с сиреневым платьем.

— Вот оно! Мне, кажется, что дело в заклинании «Индифферентности»! — уверенно заявила баньши. — Я думаю, что именно потому, что ты теперь не подвержена эмоциям, будущее и изменилось!

— А-а платье? — озадаченно уточнила Кэссиди.

— Платье…хммм… — задумчиво повторила вслед за ней баньши. — Платье… Если, конечно, очень хочешь, то можешь надеть, — разрешила она.

— Но ты сама бы ни за что его не надела, — догадалась по выражению лица блондинки Кэссиди.

— Нет, я нет, — честно призналась та. — По крайней мере, не сегодня. Это не предчувствие, нет, — поспешила заверить она. — Просто… — она замолчала, подбирая слова.

Кэссиди кивнула.

— Тебе будет спокойнее, если я надену, что-нибудь другое, — подсказала она. — Значит, на том и порешили: я надену что-нибудь другое!

Глава 31

— Ну вы скоро уже? — в который раз за последние три минуты нарочито страдальчески простонал призрак, прижимая призрачную ладонь ко лбу и наигранно утомленно прикрывая глаза. — Или вы думаете, что у главы внутреннего периметра университета других, более важных, дел нет, кроме как при вас сиднем сидеть и ждать пока вы красоту наведете? — одновременно ехидно и спесиво риторически опять же далеко не в первый раз поинтересовался он. Точнее девушки думали, что вопрос риторический.

Понимая, что ссориться со своей единственной надеждой на то, чтобы выбраться из комнаты, не в их интересах, Кэссиди и Лорел в ответ лишь тяжко вздохнули. Но, а что им ещё было делать? Не повторять же в пятый или шестой раз, что их пять минут, о которых они попросили, как только призрак появился — ещё не истекли. Ибо для их же нервов было спокойнее, не на разговоры время тратить, а на то, чтобы быстрее привести себя в порядок.

— Вы даже представить себе не можете, как здесь до моего появления царило беззаконие! Заявил вдруг призрак, очевидно, устав намекать недогадливым студенткам, на то, чтобы они расспросили его о тех, важных делах, которые у него есть. — Местные духи прозябают в абсолютном рабстве. Их угнетают все кому не лень! Даже первокурсники! — воинственно потряс он бородкой. — В вашем университете, чтобы вы знали, у призраков одни только обязанности и никаких прав! Каждый практическое занятие по развеиванию для них — это пытка! Да и призыв тоже — то ещё издевательство! Только несчастный призрак приляжет отдохнуть после вызова, и тут бац — его вызывают снова! И порой по десять-пятнадцать раз подряд! — вдохновенно вещал Непревзойденный о тяжкой доле своих собратьев по загробному существованию. — И это я говорю не о зловредных, приговоренных к посмертной каторге, духах, а о тех, которые подписали с университетом контракт и честно работают учебными пособиями уже не одно столетие! Вы их видели⁈ Вы видели, до чего вы их довели⁈ Они ходят в каких-то отрепьях! Они стонут и причитают! Они гремят цепями!!! Это недопустимо⁈

Поспешно застегивающая сапоги Кэссиди всё же не выдержала и возразила.

— Но я разве им не нравится пугать? Я просто всегда думала, что и то, как выглядит и ведет себя призрак — это его личный выбор?

При этих её словах глава внутреннего периметра университета снова застонал. Но на этот раз уже искренне.

— Не сыпь мне соль на раны! В том-то и дело, что им-то как раз нравится! Всем всё нравится! Кроме меня одного, потому что мне этих скоморохов и пугал огородных, которые только и умеют, что паясничать, буффонить и мелко пакостить — нужно каким-то образом превратить в серьёзных и ответственных духов, которым я мог бы доверить охрану жизни студентов. А вы их довели до полного душевного и личностного разложения!

— Ну допустим не мы, — возразила Лорел. Однако под одновременно оскорбленным и презрительным взором призрака мгновенно изменила свои показания. — Не только мы, я имела в виду.

— Знаю! — мрачно кивнул Непревзойденный, — Знаю, что проблема не только в вас, а гораздо и гораздо шире! Ладно, — махнул он рукой и отворил перед девушками дверь комнаты. — Прошу! — галантно склонился перед девушками, пропуская их вперед. Однако уже в следующую же секунду оказался впереди них и тоном сержанта проинструктировал: — Дверь закройте сами и следуйте за мной! И не отставить!

Выполнив инструкции в отношении двери, Кэссиди и Лорел, переглянувшись, дружно закатили глаза и поспешили вслед за призраком.

Какое-то время девушки шли молча. Броня трёх кругов заклинания «Индифферентности» не позволяла Кэссиди ощущать чувства подруги. Однако после того, как Лорел споткнулась в третий раз всего за пять минут ходьбы, ей стало ясно, что дело не только в высоком темпе ходьбы и высоченных шпильках.

— Если хочешь, мы можем вернуться, — очень тихо так, чтобы их не услышал призрак, прокладывающий для них дорогу через защитные заклинания кампуса, предложила она.

В том настроении ума, в котором Кэссиди находилась в данный момент, ей был чужд исследовательский зуд и нетерпение, которые она наверняка испытывала бы прибывай она в своём нормальном состоянии. Инстинкт самосохранения — тоже молчал. Другими словами, ей было совершенно и искренне безразлично — пойдут они на вечеринку или нет. Именно поэтому она и отдала решение, о том идут они на вечеринку или не идут на откуп подруге.

— Нет, — покачала головой блондинка. И тут же призналась: — Точнее, да, хочу. Хотя… С другой стороны, мы ведь уже знаем, что всё закончится хорошо… — последнее слово она произнесла с вопросительной интонацией.

— Видение вообще-то было только у тебя, — напомнила Кэссиди.

Лорел кивнула своему отражению в витражном окне и задумалась, словно бы прислушиваясь к своим ощущениям. Кэссиди тоже посмотрела на подругу и вспомнила, насколько сногсшибательно та выглядела несколько минут назад в низко сидящих на бедрах узких черных брюках, пояс которого украшали стразы и сексуальном ярко-красном топике. И понимающе хмыкнула: такую красоту и никто не оценит. Обидно!

Блондинка, по-видимому, тоже об этом подумала, потому что, любуясь сама собой, усмехнулась своему отражению и сообщила.

— И именно поэтому я знаю, что смерть нам с тобой уже не грозит! И, кроме того, я знаю также, что меня всегда после моих приступов баньшизма ещё какое-то время трясет!

— Эй, Непревзойденный, а ты уверен, что ты ничего не напутал и мы идём именно к «Каппа Каппа Омега» на вечеринку? — окликнула призрака Кэссиди, решив сменить тему и тем самым отвлечь подругу.

— А сама как думаешь⁈ — надменно ответили ей и тут же снисходительно разрешили: — Хотя, можешь не думать, с думалками у вас, девиц, всегда было плохо! Просто прислушайся! — напоследок ехидно посоветовали ей.

Прислушиваться, однако, не потребовалось.

Непревзойденный хам ещё договаривал последнее слово, а до слуха обеих девушек уже донеслись отзвуки веселых голосов и смеха, кроме того, посредством вибрирующей земли, подобно далёким раскатам, до них докатились также и аккорды музыки.

И тут Кэссиди вспомнила, что она не просто мало что знает о теперешнем «Каппа Каппа Омега», а вообще ничего не знает, кроме того, что ей рассказывала мама.

— Кстати, а кто президент сестринства? — слегка скосив взгляд на подругу, поинтересовалась она.

— Хммм… я думала, ты знаешь, — как-то слишком уж активно захлопала длинными ресницами блондинка.

— Только не говори, что это Дарла, — скорее по привычке, чем потому что её и в самом деле пугала подобная перспектива, попросила Кэссиди.