Только сейчас она вспомнила, что ей никто так и не рассказал о том, при каких обстоятельствах умерли Агейр Вегард и его сын.

И осознала, что это не было случайностью: её показания были слишком важны, и потому было важно, чтобы все до единого ощущения и видения были только её личными переживаниями.

Вынырнув из мрака, Кэссиди набрала полную грудь воздуха, каким-то образом при этом сумев отстраниться от переполнявших комнату эманаций произошедшей здесь трагедии.

Оказывается, я не совсем безнадёжна, удовлетворенно подумала она.

Затем сделала ещё один вдох и выдох. И решила, что пора открыть глаза. Вот только это оказалось намного легче решить, чем сделать. Поскольку понимала: она не просто откроет глаза и увидит самую эмоционально насыщенную сцена, которую когда-либо видела эта комната, но и…

Внезапно она содрогнулась всем телом. И страх, паника, ужас, отчаяние и ясное ощущение неизбежной смерти накатили на неё десятибалльной волной цунами.

Понимая, что отпущенная ей её самоконтролем передышка в любом случае уже закончилась, она открыла глаза.

И неожиданно оказалась и наблюдателем и жертвой.

Она увидела, как сверкнул сияющий серебром кинжал, и упругой нарисовавшей в воздухе ярко алую дугу струей брызнула кровь.

И в то же самое время, это она смотрела в глаза убийцы, когда он заносил свой кинжал. Это её горло пронзила резкая боль. Это её рот наполнил металлический привкус крови. Это по её плечам, груди и, кажется, животу потекло что горячее и липкое. Это она задыхалась от нехватки воздуха и рвущегося наружу кашля.

Она то ли увидела, то ли услышала, то ли ощутила, как рухнуло на пол безжизненное тело, губы которого продолжали умолять о пощаде… Министр просил пощадить не себя, а своего сына.

Вслед за чем её в очередной раз поглотил непроглядный мрак, вот только в этот раз он уже её не отпустил.

— Кэссиди!!! — воскликнул Александр и едва только успев подхватить безжизненное тело своей подопечной, и сам рухнул, как подкошенный.

Вслед за ним захлёбываясь собственной кровью, по стене медленно сползла и Королева фейри.

— Этаниэль, — прошептала она, нарисовав в воздухе руну вызова.

И в ту же секунду в квартире появился молодой человек. Увидев безжизненное тело своей Королевы, он прижал к её вискам ладони.

— Спасибо, — слабо отозвалась Элана, принимая у него из рук пузырёк с восстанавливающей жизненные силы сывороткой.

Через несколько минут она уже достаточно пришла в себя, чтобы телепортировать своих бесчувственных спутников снова в кабинет Александра. Этаниэль же остался в квартире министра ещё на некоторое время, чтобы зачистить следы пребывания в ней посторонних.

[1] Руна Эваз символизирует собой скорость, изменение и движение.

[2] Руна Райдо (Райда) ассоциируется с движением и прогрессом, при котором две стороны одного целого наконец-то могут объединиться, а начатое завершается.

Глава 23

В себя Кэссиди пришла под громкие проклятия своего опекуна, обвинявшего Королеву фейри во всех смертных грехах, клявшего её на чём свет стоит, не взирая на чины и приличия, и искренне сожалеющего о том, что он согласился на предложенную ею опасную авантюру.

Справедливости ради, надо отметить, что выяснение отношений происходило не в кабинете, а в приёмной, то есть, в соседней комнате. Вот только, что такое какая-то несчастная каменная кладка и столь же несчастная дубовая дверь на пути громогласного рева разгневанного мужчины, второй ипостасью которого является огненный лев!

Пугающе-черная пустота, пробирающий до костей холод и заставляющая выворачиваться наизнанку тошнота отступили, оставив после себя ощущение не позволяющей даже пальцем пошевелить слабости и препятствующей мыслительному процессу заторможенности.

Однако причиной поселившихся в душе девушки смятения и оторопи были не эта немощность или то, что она в буквальном смысле побывала в «когтях смерти», а то, что она увидела в той страшной комнате…

Ибо то, что она увидела — не могло быть правдой.

Разумеется, не могло!

Так вот, почему, оказывается, родители заблокировали её дар! Потому что он — бракованный!

А потому ничему, ровным счётом ничему из того, что она видела в той комнате, ничему из того, что она видела глазами министра — нельзя верить!

Да и как она может верить, если и сам Агейр Вегард тоже не верил своим глазам, он был уверен, что видит перед собой не истинное лицо убийцы, а иллюзию.

Точнее, верил.

А если ещё точнее, хотел верить.

Ибо маленький червячок сомнения, но всё же подтачивал эту его уверенность.

Беспокоило Кэссиди и ещё одно обстоятельство — она видела то, как умер министр, но не видела того, как умер его сын.

Кроме того, тяжелые, насыщенные страхом и болью эмоции исходили только из одной комнаты, комнаты, в которой убили министра.

Само собой, она вполне могла кое-что упустить. Особенно с бракованным даром. Которым пользовалась впервые. Её могли слишком сильно захватить эмоции и боль министра. А потому в том, что она всецело сосредоточилась на нём, нет ничего удивительного.

И всё равно странно, что она совсем ничего не почувствовала.

За предыдущие сутки она пропустила через себя сотни страниц информации, ознакомилась со статистикой тысяч случаев… И не помнила ни одного случая, чтобы хотя бы один эмпат, находясь на расстоянии менее десяти метров от тела, не почувствовал его.

— Вы знали! Вы прекрасно знали, Ваше Величество, что Кэссиди не переживёт визит в эту квартиру, — жёстко констатировал Александр, по окончании своей длинной и очень громкой обвинительной тирады. — И, тем не менее, вас это не остановило!

— Нет, не остановило, — спокойно подтвердила Королева фейри. — Потому что я знала способ и информацию получить, и оставить в живых свою крестницу. И, насколько я могу судить, я оказалась права. Все остались живы и здоровы…

— Здоро-ооовы?!! Вот это вы, называете, здоровы⁈ — возмущенно взревел Александр и, резко развернувшись, стремительно сорвался с места, дабы направиться в свой кабинет с целью продемонстрировать, что именно он имеет в виду.

Однако сделав всего два шага, и то второй лишь по инерции, остановился… Увидев приоткрытую дверь в свой кабинет.

Потому что точно помнил, как сам лично её закрывал.

Впрочем, озадачился он ненадолго. Ибо догадаться, чьими стараниями это дверь «случайно» приоткрылось было не сложно.

И он не ошибался: Кэссиди не только очнулась, но и доползла на четвереньках до выхода из кабинета, где с облегчением рухнула на пятую точку и, подперев собой стену, слегка приоткрыла дверь для того, чтобы лучше слышать, о чём же именно спорят крёстная и опекун. Точнее, опекуна-то она и до этого хорошо слышала, а вот что отвечала ему Королева фейри — нет. А любопытство — оно такое любопытство, что и мёртвого поднимет.

— О-оооаа оочщу-уаась, — отказывающимся подчиняться языком известила об очевидном застигнутая на «месте преступления» подопечная, — и ааа ка-ак ааз ша-а об эо-оммым соопщи-ииить…

— Но устала по дороге и решила передохнуть, — саркастически предположил Александр. — Что ж, Ваше Величество, должен признать, что все, и в самом деле, живы и здоровы! А некоторые даже настолько, чтобы сразу же вернуться к своим любимым занятиям! — и ироничного неодобрения в этом комментарии (по мнению Кэссиди) было гораздо больше, чем облегчения.

— Прошу прощения, что выжила и тем самым вас разочаровала! — парировала девушка, вложив в эту реплику столько сарказма, сколько вообще была способна.

— Кэссиди, я слишком устал, чтобы реагировать на твои колкости, — в свою очередь раздраженно парировал мужчина и, хотя всё, что ему хотелось в данный момент, это быть отсюда и, в первую очередь, от своей подопечной подальше (благодаря дару и связывающим их узам крови, Кэссиди чувствовала настроение опекуна, словно оно было её собственным) он, тем не менее, слегка наклонился и галантно протянул руку.