Авраам проскрипел зубами. Двадцать тысяч лиг вполне достаточно, чтобы попытаться поразить цель из орудия "Нова". То есть враг уже мог стрелять, если бы этой самой "Новой" обладал, тогда как на "Амбиции" никто даже не знал, что делать.
И как такое называется?
Не самая лучшая, но всё же засада.
– Входящее сообщение! – воскликнул офицер связи. – Голозапись!
– Выводи на тактический стол, – приказал Георг, пока Лас возился с данными о расстоянии и позициях.
Над голостолом появилась объёмная проекция из бело-голубых линий и дуг. Шляпа-треуголка, повязка через правый глаз, щербатая улыбка и кустистая борода.
Генрих Эвери.
– Ну что, Георг, забыл обо мне? А я вот не забыл. Можешь попробовать убежать, но я всё равно тебя найду…
Пара нажатий клавиш, и видеообращение завершилось, – Георг не терял время.
– Лас! – позвал он. – Картинка есть?
– Сейчас-сейчас!
Лас успел спуститься к офицерам. Там он взял электронный планшет, что-то построил на экране, а потом вернулся на площадку к голостолу.
Теперь вместо зловещего мужика можно было посмотреть на то, в какой переплёт угодила эскадра Хокберга.
В звёздной системе Гас, кроме Нибелы, ещё пять планет: мир-крепость Арч, превращённый еретиками в могильник, льдинка Хьемпестас и три газовых гиганта один другого больше: без уникальных названий и обозначенные номерами по мере удаления от звезды: Гас-II, Гас-IV, Гас-V.
Так же, как и в Лусканиате, маяки, ретрансляционные станции, орудийные платформы и звёздные форты не уцелели за годы смуты. Хотя бы по паре спутников на орбитах отдалённых планет, и власти Нибелы знали бы о засаде, предупредили бы нас, но…
Два крейсера прятались на низкой орбите Гас-V и вышли во фланг эскадре Хокберга. И всё бы ничего – почти честная схватка, но ещё четыре лёгких крейсера до поры до времени дрейфовали среди льда и пыли в кольцах Гас-IV.
– Вот сука… – Георг сжал ладони в кулаки.
– Можно попытаться прорваться, – предложил Лас. – Там "Русалка" Эвери и ещё… пока не идентифицировали, но, похоже, тоже чья-то "Амбиция".
– "Шамшир" Салим-паши, – подсказал Георг. – Вот уроды. Я ведь и на самом деле забывать начал.
Как по мановению волшебной палочки над объёмной моделью корабля высветилось название и имя капитана. Георг не ошибся.
– Короче, – продолжал Лас, – прорвёмся. Вполне возможно, что даже разменяемся в нашу пользу. У нас с Аурумом хорошие канониры.
– Они на абордаж пойдут. Как пить дать! – сказал Георг. – Да и вообще, мы прорвёмся, а транспортники нет. Скорости не хватит. Их окружат, и привет.
Лас прищурился и проговорил:
– Тебе жизнь важнее или деньги?
– К бою, – произнёс Авраам.
Лас проскрежетал зубами и выпалил:
– Какой "к бою"! Их вдвое больше! Наши эсминцы можешь вообще не считать, их уничтожат с одного залпа!
Авраам смерил Ласа взглядом так, что тот даже отступил на шаг. Авраам мог казаться дружелюбным в иное время, но теперь перед людьми на мостике стоял не их боевой товарищ и не хороший знакомый.
Ангел Смерти.
Лас проглотил ком в горле, повернулся к Георгу и сказал:
– То, что он предлагает, – самоубийство! И Аурум не поддержит нас! Ему Дитрит важнее!
Георг поглядел на Авраама, но сказать ничего не успел. Авраам начал первым:
– Ты просил помощи в этом деле, так доверься мне.
Георг удерживал взгляд несколько мгновений, а потом сказал Ласу:
– Делай, как он говорит.
– У меня здесь жена и ребёнок, Георг, – сказал Лас.
– Вот и защищай их изо всех сил! – воскликнул Георг. – И вообще где твои стальные шары?! Растерял?! Сломал?!
– Будь ты проклят, Георг, – проскрежетал Лас, но потом всё-таки обратился к Аврааму: – Ну?!
Авраам ответил:
– Нужно сделать следующее…
5
– Вилленуччо! – воскликнула Сера, когда заметила Вилхелма в госпитале.
Девушка-ураган. Вилхелм не успел опомниться, как Сера повисла у него на шее, чем вызвала усмешки коллег и перешёптывания в духе "пойди погляди на Сериного папика". До слуха долетело, и Сера даже поморщилась, но повода раздувать скандал не было. Не самое лучшее время.
– Привет. – Вилхелм улыбнулся, положил руки на её талию, а потом поставил Серу на пол. – Я вызвался добровольцем. Возьмёшь медбратом?
По тому, как загорелись глаза у Серы, можно было судить, что ответ – "да", но всё-таки она сказала:
– Нужно у доктора Игельхунда спросить. Он здесь главный.
Сера взяла Вилхелма за руку и повела за собой мимо пока ещё пустых коек, приборов поддержания жизнедеятельности, ёмкостей с восстанавливающим гелем и областей на палубе, которые больше напоминали сборочные цеха, – там восстанавливали тех пациентов, чьи тела уже значительно изменились, благодаря дарам Омниссии.
– Ты как? Не боишься? – спросил Вилхелм.
– Боюсь, – отозвалась Сера. – Спрашиваешь тоже! – Он проговорила через несколько мгновений: – Но у нас же всё будет хорошо?
Говорят "начнёшь обманывать и не сможешь остановиться" или даже "ложь рушит отношения", но Вилхелм ответил:
– Конечно, дорогая. Капитан выводил нас и не из таких передряг.
– Вот и я тоже самое подружкам говорю. Правда, Симона?
Сера обратилась к запыхавшейся медицинской сестре с тусклыми волосами и с огромными мешками под глазами. Ей бы выспаться, так как вразумительно ответить или даже понять, что там прощебетала птичка певчая, она не успела, – Сера уже пронеслась мимо.
– Всё будет хорошо, и мы сыграем лучшую свадьбу в мире! Несколько раз! – проговорила Сера.
Вилхелм остановился, Сера сбилась с ходу, обернулась, посмотрела на своего мужчину с вопросом, тот притянул её к себе, поцеловал, а потом сказал ей на ушко:
