– Сера, познакомься, это Агнец. Он – старожил, ветеран среди ветеранов, служит в компании дольше, чем я на свете живу. – Здравствуйте! А меня зовут Сера. Очень мила. Когда-то я предпочитал дам покрупнее, с формами, но, не могу не отметить, что у этой девочки своё очарование. – Добрый вечер, – произнёс я и протянул Сере коробку со сладостями и банку с травами. – Заваришь? – спросил Вилхелм. – Конечно, дорогой, – Сера пошла на кухню. То есть, как "пошла", какая ещё "кухня"?! Именно такие вопросы могли бы задать те, кто ютится в трюмах "Амбиции". И рабочие, и специалисты, солдаты и младшие офицеры на этом корабле вынуждены жить в тесных помещениях по десять человек в лучшем случае. Но белая кость Classis Libera пользовалась привилегиями и удобными каютами с отдельной ванной комнатой и даже небольшой кухней, пусть и ничем не отделённой от места для отдыха. Все эти жилища похожи, как две капли воды, но Сере и Вилхелму удалось привнести сюда что-то своё. На рабочем столе дожидался мастера полуразобранный протез руки. У Вилхелма всё было на месте, поэтому я предположил, что Сера взяла работу на дом. В книжном шкафу по цвету корешков я сразу догадался, кому принадлежит тот или иной том. Блеклые тёмные цвета – Вилхелму, яркие – Серене. Ну… по крайней мере, алые фолианты, отмеченные Священной Шестернёй, точно принадлежали Серене. Слева в углу на коврике было место для молитв. Среди икон на небольшой тумбе стояли, как образы Бога-Императора, так и Омниссии. Листы пергамента с избранными цитатами о превосходстве машины над плотью были прикреплены к мебели восковыми печатями. На журнальном столике перед диваном стоял горшок с каким-то растением. Я – не знаток, не скажу точно, наверное, фиалка. Небольшие фиолетовые цветки и широкие мясистые листья, короче. Ещё на столике лежала книга "Управление запасами", и это точно что-то из вещей Вилхелма. – Так… – проговорил он. – Чем обязан? – У меня есть небольшая просьба к вам… – начал я. – Присматривать за тобой? – Неужели я так плохо выгляжу?! – произнёс я, наверное, громче, чем надо было. – Извини, – буркнул Вилхелм. – Просто… учитывая, сколько тебе лет… – Даже не начинай. – Я отмахнулся. – Я здесь по другому вопросу. Всё из-за творчества. – Чего?! – Вилхелм даже встряхнул головой. Наверное, подумал, что послышалось. Сера же спросила, не отходя от плиты, помешивая напиток: – А вы… – Я – писатель. – Серьёзно? – Сера повернулась ко мне и поправила очки на носу, так и не отложив ложку в сторону. – Я – автор "Classis Libera" и "Последних дней". – Это правда?! – спросила Сера, обратившись к Вилхелму. Тот только плечами пожал и отозвался: – Не читал, не знаю. Говорят, правда. А вообще… Сера выпалила: – С ума сойти! Настоящий писатель! Я всегда хотела встретиться с писателем! Я и сама… – она поправила непослушные волосы, – кое-что пишу. – Приятно встретить единомышленника, – сказал я. – А что вам больше всего понравилось в моём творчестве? – Ну… часть про тайны Лотиана, "Tibi gratias", вообще описание миров-кузниц и… – протараторила Сера, – и, конечно же, – она немного покраснела, – все главы с Каролусом и Сарией. – Милая, сейчас же убежит, – произнёс Вилхелм. Сера с испуганным криком вернулась за готовку, – белёсый напиток грозил перелиться через край кастрюли. Нет, не молоко, мою траву Сера смешала с соком ваклоли, болотного растения с Веллена. Ваклоль не обладала ярко выраженным вкусом, но усиливала другие, в чём я уже успел убедиться, отведав парочку местных коктейлей. Наконец, когда Сера сварила напиток, и мы оказались лицом к лицу, разделённые лишь журнальным столиком с дымящимися чашками, зажжёнными свечами и коробкой конфет, я объяснил хозяевам причину визита: – Те главы в "Classis Libera", посвящённые Каролусу и Сарие, я писал не только из интереса, получится или нет, но и просто для разнообразия. Сера слушала, широко распахнув глаза, поглощая одну конфету за другой, – не кормит её Вилхелм что ли? Сам-то он и не прикоснулся к сладкому, крепко сжимая чашку с варевом, будто та собиралась вырваться и убежать. – Дело в том, что бесконечные сражения могут приесться… скорее всего, даже наскучат, как бы ни был талантлив автор. – Я развёл руками. – А я не то чтобы талантлив, и не сказать, чтобы хотя бы хорош. – Зря вы так! – воскликнула Сера. – Ваше творчество очень искреннее… простое правдивое! – Благодарю. – Я подмигнул Серене. Глаза горят, щёки тоже. Наверное, противоположности на самом деле притягиваются, потому что Вилхелм в этот миг, наоборот, напоминал сухарь. – Вот и на этот раз – делаю сейчас наброски для произведения под названием "Царство Георга Хокберга" – я тоже хочу добиться какого-никакого, но разнообразия. Немного романтики хочу привнести, описав ваш роман. Вилхелм едва успел сделать первый глоток, как подавился и забрызгал мелкими каплями стеклянную поверхность журнального столика. – Простите. – Вилхелм вытер рот салфеткой, а потом поднялся из-за стола и пошёл в ванную. Сера же едва не прыгала: – Вы хотите сделать нас персонажами книги?! Я кивнул и ответил: – Ну да. Рад, что вас это так воодушевило. Чаще я встречаю недоверие или даже недовольство. Людям кажется, что я над ними издеваюсь. – Да как же так?! Ведь это… это… в голове не укладывается… Вилхелм как раз вытирал стол, когда Сера спросила его: – Правда, здорово, Виллетинно?! Если судить по выражению лица, то Виллетинно как раз принадлежал к тому кругу людей, которые почему-то считают, что я над ними издеваюсь. Он был, мягко говоря, растерян. Кровь отхлынула от лица, разве что волосы ещё не встали дыбом.

К слову, о произношении Серены.

У меня, как и у Вилхелма, была когда-то подруга со Стирии. Какие только страсти она не творила с моим именем.

Логенуччо, Логенетто, Логентинно… эх, смешливая была баба.

Ну да ладно, отвлёкся. – Да. Наверное, – буркнул Вилхелм. Вот бедняга. Когда Вилхелм вернулся за стол, я продолжил: – В общем, я хотел попросить разрешения описать ваши отношения со всеми возможными подробностями… хм… даже интимными. – Нет, – только и проговорил Вилхелм. – Агнец, это… Он не успел закончить. – Да, я согласна! – воскликнула Сера, а потом услышала, что сказал Вилхелм, посмотрела на него и надула губки: – Ну, пожалуйста! Ну что с того?! – Но это же наше личное дело, – попытался Вилхелм. – Это только для нас. – Ну, пожалуйста-пожалуйста! – Сера даже руки свела в мольбе. Вилхелм тоже посмотрел на меня с мольбой в надежде, что я передумаю. Нет, я твёрд в убеждениях, а потому произнёс: – В конце концов, всегда можно будет сказать, что всё описанное в книге – вымысел и никогда такого не было. – Слухи же пойдут, – произнёс Вилхелм. – Шёпот в спину, смешки… – В наш век переживать о том, что вы любите друг друга?! Пусть завидуют! – я даже рукой махнул на невидимых и несуществующих пока сплетников. Вилхелм откинулся на спинку дивана и тяжело вздохнул. Сера обняла его и припала к груди. – Я всё проконтролирую! Агнец возьмёт меня в соавторы! – Сера перевела взгляд на меня. – Вы же возьмёте меня в соавторы? В конце концов, я всегда могу отсечь лишнее, как скульптор. Да и края пока не видать. Когда ещё опубликую эту эпопею? Не умру ли я, так её и не закончив? – Почему нет? Мне не помешает женский взгляд, – сказал я. Вилхелм перешёл из круга людей, которые считают, что я над ними издеваюсь, в круг моих недоброжелателей, но под беспрестанными атаками Серы ему пришлось капитулировать: – Хорошо. Но, похоже, я ещё пожалею об этом. 8

Много чего произошло после того, как Томаш Беркут влился в команду Георга Хокберга.