Возможно, Котар бы возразил, но уже ослабил защиту, и демон этим воспользовался.

"Vetus Draco" – Старый Дракон – крутанул в руках фламберг, а потом вонзил его в землю по самую рукоять.

Эта красивая вещица больше не нужна. Тёмный дух, некогда запертый в ней, переместился в более подходящую оболочку.

Меч не исчез и не покрылся ржавчиной, как иное оружие под воздействием колдовской энтропии. В обе стороны от волнистого лезвия разошлись трещины, подсвеченные ослепительным сиянием. Они ширились, превращались в ущелье, делили некогда прекрасный и ужасный Сад надвое. Владения Отца Чумы съёжились, теперь охватывали лишь узкое пространство вокруг Врат Хаоса.

Охваченные святым пламенем деревья покрывались льдом, чтобы навсегда увековечить сражение двух противоположных стихий. Пруды и болота застывали, и стоило взглянуть в новообразованное зеркало, как с той стороны появлялось не отражение, а то или иное олицетворение Архитектора Судеб. Даже представить таких существ непросто – они ненавидели что-то определённое, каждый миг приобретая новые очертания.

Устоявшийся круговорот природы с жизнью, ведущей к неизбежной смерти, и смертью, питающей новую жизнь, столкнулся с тем, что отрицало всё устоявшееся, что поклонялось ветрам перемен и постоянному движению. Чистое зло билось с не менее отвратительной силой. В таких условиях даже те Рыцари, которые не воспользовались телепортационным маяком, становились добычей, смертным же из числа святого воинства и вовсе досталась роль аперитива.

Ожившие кошмары, что отвергали постоянную форму, перекатывались по ковру из нурглингов и давили последних десятками, не страшась яда и отравы Отца Чумы.

Клубящееся пламя – отнюдь не святое – меняло окраску от бледного, едва заметного, до таких цветов, что резали глаз. Оно охватило чумоносцев, опаляя одних, замораживая других, расплавляя до состояния отвратительной лужицы с вздувающимися шарами испарений третьих.

Похожие на парящих скатов создания рассекали и воздух, и гигантских насекомых, которых Отец Чумы с любовью вывел для истребления тех, кто посмел покуситься на его владения.

Очень быстро воинство Савы вдруг оказалось в меньшинстве, на месте тех, кого совсем недавно беспощадно истребляло. Однако говорить о поражении рано.

Сава оставался на ногах и продолжал питаться силой, которую щедро получал из всех источников, неважно, Врата Хаоса это или грубый разлом, созданный Старым Драконом. Сава восстанавливался после схватки с Живым Святым и теперь напоминал не расплавленную свечу, а мёртвого гиганта с непропорционально длинными, тонкими и обожжёнными конечностями, с оторванной нижней челюстью, с вплавленными в плоть элементами доспехов и со сгоревшими крыльями, от которых остались только короткие культи.

Несмотря на кажущийся бесконечным напор демонов изменения, Сава не сделал и шага назад, бился как лев, так как помнил, кто следит за ним с той стороны и что от него ждут. Он поднял на пути стаи летучих скатов рои насекомых, которые облепляли демонов Архитектора Судеб, пожирали их живьём, заставляли снижаться под весом десятков и сотен тысяч мух, трутней и комаров. Скаты ревели, возвращались к клубящемуся пламени, чтобы оно поглотило их вместе с врагами.

Герольды Тзинча ответили уже собственным проклятием, и пространство между демоническими армиями расцвело огоньками так, будто начался салют. Они ранили не обгоревшее тело Савы, но его разум, перерезали нити, с помощью которых тот повелевал реальностью.

Сава издал приглушённый вопль и рванулся в бой, разбрасывая и прогоняя ожившие кошмары. Ему удалось схватить одного герольда и разорвать в клочья, поглотив дух, тогда как остальные избранные Архитектора Судеб растворились в воздухе, предпочтя на время обернуться призраками.

Сава заключил клубящееся пламя в ловушку гниющей плоти, собранной со всех погибших людей и Ангелов, а потом, наконец, встретился со Старым Драконом лицом к лицу.

Оболочка высшего демона к тому времени претерпела изменения, правда, не такие явные, как у противника.

Лицо Котара покрылось самой настоящей змеиной чешуёй, вытянулось и превратилось в драконью морду с оскаленной пастью, внутри которой не помещались клыки. Вместо рук – лапы с когтями-ножами, но вот, пожалуй, и все видимые отличия с тех пор, как он стал одержим. Котар не увеличился в размерах, как тот же Сава, но всё равно без колебаний набросился на мёртвого гиганта и принялся терзать гнилую плоть. Каждый удар проливал не только тухлую кровь, но и могущество, дарованное Отцом Чумы.

– Котар всё ещё здесь? – спросил Сава в тщетной попытке достать ловкача.

Дракон не лез на рожон, предпочитал ударить и отпрыгнуть в сторону, чтобы остановить контратаку стеной синего пламени.

– Нет, он мне порядком надоел, – отозвался демон. – Где-то здесь, но глубоко.

И ещё одно резкое сближение. Когти зачерпнули рыхлую плоть в подколенной яме, и Сава не удержался на ногах. Он выбросил кулак наугад и попал, отогнав хищника, вознамерившегося добить его.

– Значит, полноценного союза нет. – Сава хмыкнул. – Тебе лучше пожрать его душу, иначе Котар найдёт способ помешать тебе.

– Вряд ли. Вы, людишки, ни на что не способны, – отозвался Дракон, и в его огромных, абсолютно чёрных глазах на миг появились искры. – Сначала я покончу с тобой. Потом со всеми, кто дорог Котару, и, в конце концов, с ним самим!

Демон схватился за кирасу и разорвал её так, словно там не толща крепчайших сплавов, а полупрозрачная ткань. Он сбросил доспехи как одежду и предстал перед Савой человекоподобным драконом. Разбежался, взмахнул невероятно широкими крыльями и влетел в Саву так, что тот, несмотря на превосходящие размеры, не удержался и чуть ли не вывалился из реальности сквозь дрожащую грань Врат Хаоса.

Дракон рассекал небеса, приготовившись к ещё одной атаке, когда Сава поднялся и окликнул его:

– Я закрою твой разлом рано или поздно. Врата же будут питать меня и впредь. Забирай свой приз и уходи, пока цел!