Чёрные Гайдамаки, личная гвардия Туонелы Маналы Зындон, первыми вернулись в строй после многомесячного перерыва, взятого на перегруппировку. Теперь они шли в первых же рядах, не отвлекаясь на зачистку занятых территорий.

Гайдамаки должны были пройти сквозь электрическую подстанцию, но Виктория заметила на территории среди баковых высоковольтных выключателей и рогатых силовых трансформаторов пару полыхающих "Химер". В отместку гайдамаки теперь разносили по кирпичику не только здания на территории подстанции, но и соседние тоже. Оттуда вели огонь из стабберов, но больше от отчаяния. Как-то поспорить по мощи с артиллерийскими орудиями на колёсных лафетах еретики не могли. Гайдамаки снова и снова поражали вражеские позиции, разравнивая территорию.

Виктория помахала усатому артиллеристу в чёрном кафтане и барашковой шапке, тот ответил кивком. На этом взаимодействие между союзными отрядами завершилось, Виктория и без того опаздывала.

– Вика, где вы, чёрт побери?! – рявкнул Козырь. – Нас тут выносят!

– Заехали в тупик, лейтенант, но уже в пути!

Козырь разразился страшной бранью. Ещё на том конце Виктория расслышала грохот болтеров.

В следующее мгновение болтеры загрохотали уже не в бусинке вокс-приёмника, а повсюду вокруг.

Ведущую "Химеру" поразили ракетой в моторное отделение, машина тут же воспламенилась. Из десантного отсека выскочили бойцы из расчёта тяжёлого болтера, пытаясь сбить пламя с формы. Виктория не успела подумать ни о них, ни о судьбе экипажа, так как пришлось спасать не чужую жизнь, а хотя бы свою.

Тех, кто бежал ближе к "Химере", посекло осколками, но им, как оказалось чуть позже, ещё не так сильно досталось. Они всего лишь лежали и кричали от боли, в то время как остальные наёмники, когда попытались дать отпор, начали лопаться, словно воздушные шарики. Это космические десантники, Авраам, например, иногда выдерживают попадание реактивных снарядов, а простые люди далеко не так выносливы.

Считается, что, когда попал в засаду, нужно сделать несколько выстрелов в сторону нападающих, пусть даже неприцельных, чтобы если не прижать, то хотя бы ошеломить их. Наёмники Хокберга и те, кого они обучали, сделали всё по науке, вот только этого врага не получилось ни прижать, ни ошеломить.

Болт-снаряд попал Станисласу в пояс, и его не спасла даже хвалёная трофейная броня. Рослого сильного мужчину порвало надвое.

– В укрытие! – выкрикнула Виктория и тут же получила свой собственный болт-снаряд.

Он угодил чуть ниже правого плеча и, выбив сноп искр, оторвал протез. Удар вышел настолько мощным, что отсоединился переходник между металлом и плотью, лопнули синтетические мышцы на груди и спине. Виктория почувствовала, что поддоспешник промокает от крови.

Она выронила лазерное ружьё во время падения, но теперь даже не вспоминала о нём, ползла прочь. На Викторию повалился какой-то солдат, – без головы они все похожи друг на друга, – и окатил брызгами крови и мозгового вещества. Она бросила взгляд назад, но лучше бы этого не делала.

Не осталось ни одной "Химеры" на ходу. Колонна разбита, а бравые наёмники, пережившие десятки, в редких случаях сотни боёв, многомесячные осады и жестокие абордажные схватки вдруг превратились в беспомощных детей рядом с космическими десантниками. Те хохотали, когда расстреливали бегущих, разрубали отчаявшихся цепными клинками и давили раненых тяжёлыми сабатонами.

А ещё среди проклятых Виктория увидела такое, что…

Это было слишком.

Спотыкаясь, она поднялась и побежала без оглядки.

Если бы Виктория могла описать происходящее с ней, – а ей определённо было некогда думать о том, что именно передать читателям в будущем, – то получилось бы следующее: голова гудела, разрывалась от громких звуков, один другого непереносимее; мир перед глазами сузился в дрожащую полоску, казалось, вот-вот и погрузишься во тьму; дыхания не хватало, в груди плясало пламя, и каждый следующий вздох казался последним.

Состояние Виктории даже ухудшилось, – она в глупой надежде всё-таки оглянулась, чтобы не заметить погони, но что-то дикое, звероподобное сбивало по пути остовы сгоревших машин, проламывало стены и разбрасывало насыпи из битого камня.

Это конец.

Конец. Конец. Конец.

Ни о каком искуплении, светлом самопожертвовании Виктория и помыслить уже не могла. Все желания потонули где-то в океане животных инстинктов, взявших верх над разумом. Это было самым ярким проявлением трансгуманистического ужаса и причиной, почему имперские войска пока даже не пытались спуститься в подземелья Хелги-Воланты.

На что там рассчитывать без поддержки рыцарей и титанов?

Виктория очнулась в затемнённом помещении, забившись в самый дальний угол. Она дышала с хрипами, закрыла рот рукой, когда поняла, что… оно здесь.

Какие там испачканные штаны? Виктория не вспомнила ни о ноже, ни о пистолете, только бы забиться в самую неприметную щель, как маленькая серенькая мышка, и переждать беду, ураган, настоящую катастрофу.

– Зачем?! – расслышала Виктория и спряталась под стеллаж с инструментами. – Зачем ты погнался за ней? Там столько сладкого мяса, а ты тратишь время на какую-то тощую девку!

– От меня ещё никто не сбегал!

Если первый голос был до того высоким, что резал слух, то второй грохотал, как водопад, не сразу и разберёшь, что там за шумом. Виктория наконец разглядела преследователей и едва не всхлипнула.

Оно походило на космического десантника, но что-то пошло не так в глубинах Ока Ужаса или во время перелёта через варп. Возможно, корабль покинул Море Душ, но кое-что осталось с этим еретиком навсегда. На правой руке из-за нахлынувшей порочной мощи лопнула и латная перчатка, и наруч. Мышечная масса выросла по меньшей мере втрое, ногти превратились в костяные ножи. Шлем тоже раскололся изнутри. Некогда благородное лицо сверхчеловека стало судорожно сведённой маской со случайно проросшими рогами, которые тянулись откуда угодно, а не только там, где думаешь увидеть у чёрта, сошедшего с церковных иллюстраций. Но самое важное изменение, которое претерпел десантник, – это тварь, которая занимала место силового ранца. Она стала единым целым, симбионтом или паразитом, присосавшимся к жертве. Походила на человекоподобного попугая, чей хвост и когти застряли глубоко в спине падшего Ангела Смерти.

Одержимый бушевал и переворачивал всё, что только на глаза попадалось на заброшенном складе.

– Я найду тебя! – ревел он. – Найду и разорву на куски!

Виктория поджала колени к груди, закрыла глаза и тихонько молилась Богу-Императору.

– Т-с-с-с! – вдруг услышала она. – Не бойся.

Из тени показалась девочка-подросток с измазанным сажей и белилами лицом, в одеждах из грубообработанной кожи. Она как будто бы и не боялась привлечь внимание чудовища, обвешалась связками с костями, и те перестукивали на каждом шагу. Девочка присела на корточки рядом с Викторией и прошептала:

– Меня он не услышит, пока не захочу, но всё равно лучше помалкивать. Возьми себя в руки и жди сигнала. Тебе нужно выступить, когда я скажу. Виктория как язык проглотила, смотрела на неизвестную широко раскрытыми глазами.

– Его можно победить, но я не справлюсь в одиночку. – Девочка улыбнулась, хотя вроде бы не место и не время, пока позади мечется в ярости чудовище. – Дядя Котар учит меня сражаться, но я ещё слишком маленькая.

Девочка прикоснулась ко лбу Виктории. Натяжение струны, в которую обратилась воительница, немного ослабло. Виктория даже снова смогла контролировать дыхание, онемение спало, вернулось мерзкое чувство, когда она вспомнила всех брошенных на поле боя соратников.

Девочка-псайкер выпрямилась, сделала вздох и вышла прямо к чудовищу, несмотря на то, что Виктория потянулась следом, чтобы затащить её в укрытие.