1

– Ну, ребята, вы всё поняли. Пока-пока. – Начальник улыбнулся и помахал подчинённым. – Мне пора на свидание с нашим великим Deus Mechanicus. В кабинете стало на одного человека меньше, – только дверные петли издали страдальческий скрежет, кто бы смазал. Пару секунд Вилхелм ван Дейк размышлял над тем, стоит ли вообще считать старшего логиста человеком, а потом вернулся к настоящей проблеме, – к крушению железнодорожного состава в узле Каппа-96 под Харлеамом. Почти неделя работы всего отдела пошла насмарку. Логистам предстояло заново составить маршруты, договориться о хранении, рассчитать и утвердить стоимость перевозки запасных частей. Сделать всё и немного сверх того, чтобы любимый завод продолжал делать самодвижущиеся кареты марки "Вербс".

– Да ну, в пизду! – Лукас Конинг, самый молодой коллега Вилхелма, смял листок бумаги и отшвырнул его в сторону. – До завтра точно не успеем. И всех всё равно не накажут. Работайте, как работали, мужики.

– А я только собирался просить о повышении… – произнёс Вилхелм. – И вот те на…

Он тяжело вздохнул.

– А не надо прыгать выше головы. – Рудолф Ленартс указал на Вилхелма ручкой. – Нужно смиренно принимать как дары, так и испытания, ниспосланные нам Богом-Машиной.

– Последнее время всё чаще испытания, а дары что-то не сыплются, хоть усрись, – проворчал старый Квинтен Де Врис.

Рудолф опустил очки на нос, прищурился и проговорил:

– Не богохульствуй! – Рудолф указал на старенький когитатор в углу и добавил: – Он всё слышит!

"Не сказал бы", – подумал Вилхелм.

Весь завод дышал на ладан. Здесь не чувствовалось ни силы Бога-Машины, ни его чудес или благословений.

Квинтен махнул рукой на толстого очкарика и обратился к остальным:

– А Лео-то… как знал. Вот ведь счастливый ублюдок! Есть у него чуйка на такую вот хрень!

– И не говори, – сказал Лукас. – Но… могу поспорить, что к концу года он и попадёт под сокращение. Больно часто болеет. Больно хитрый.

Вилхелм хлопнул в ладони и сказал: – Ладно, ребята, не отвлекаемся! Работы выше крыши. Меньше слов, больше дела.

Не то чтобы Вилхелм был неформальным лидером в коллективе, но к нему прислушивались. Одного взгляда на обезображенное многочисленными рубцами лицо было достаточно, чтобы вызвать оторопь. Стоило присмотреться получше, и уже не скажешь, что такие раны можно получить на производстве, – явные следы когтей и зубов, знатоки могли различить шрамы, оставленные клинками и пулями.

Вилхелм прихрамывал на левую ногу. На правой руке он, независимо от погоды, всегда носил чёрную кожаную перчатку, будто бы стыдился протеза. Кто-нибудь из ярых приверженцев Культа Бога-Машины, такие, как Рудолф Ленартс, например, могли бы уличить Вилхелма в том, что он стесняется аугметики, что он оскорбляет тем самым Омниссию и всех металлических мучеников вместе взятых, но левый искусственный глаз Вилхелм не скрыл бы, даже если бы захотел. Вилхелм пробовал, – алый свет всё равно пробивался сквозь плотную повязку. Никакого смысла в ней не было.

Вилхелм и остальные логисты запустили когитатор, сдвинули столы и разложили на них распечатанные карты – чуть ли не весь континент от юга и до севера, от Фрули и до Эйдхэвена. Сначала логисты стёрли предыдущие заметки, а после ожесточённого спора нанесли новые линии, отметили ключевые точки, провели измерения. По всему выходило, что на доставку уйдёт в лучшем случае ещё день, а, значит, издержки росли. Ближе к обеду проблема сама собой не решилась, но край заблестел где-то там, на горизонте.

Другое дело, что начала побаливать голова, а там и до приступа фантомных болей недалеко. Сколько бы операций Вилхелм ни сделал, но окончательно избавиться от последствий страшных увечий так и не удалось. Война оставила незаживающие раны.

После обеда логисты отправились в отдел связи и несколько часов кряду обзванивали вокзалы и станции, через которые на завод должны были попасть те или иные запасные части.

Вчерашний день, конечно, но приходилось мириться с тем, что Стирия и рядом не стояла с иными цивилизованными планетами, не говоря уже о настоящих мирах-кузнях. Никаких глобальных информационных сетей, – в некоторых уголках планеты до сих пор телеграфом пользовались.

А часы уже вот-вот готовились пробить семь вечера по стандартному терранскому времени.

– Короче, – сказал Лукас, загибая пальцы, – маршрут Фрули – Лотар – Нюренберг – Люцен – Адуя – наш любимый город – лучший вариант. Да, дороже. Но простой на два дня гораздо хуже. Завод больше потеряет на простое, чем на перевозке. А засим я откланиваюсь, мужики. – Лукас и в самом деле поклонился. – Вам я врать не буду. Сегодня у меня свидание точно не с Богом-Машиной.

Молодой человек достал из шкафа серое пальто. Вилхелм же вновь поглядел на карты. Высказанное предложение стоило проверить. Однако взгляд снова упал на настенные часы, потом Вилхелм сверился с уже собственным ручным хроно, и по всему выходило, что времени на проверку не осталось.

– Всем удачи! До завтра! – бросил напоследок Лукас.

Ему словно крылья приделали. Только был, и вот его нет.

– Хех… молодёжь, – сказал Квинтен.

Он усмехнулся, а потом намотал седой ус на палец.

– Я, пожалуй, тоже пойду, – произнёс Квинтен после небольшой паузы. – Вспомнил вдруг, что меня вообще-то тоже бабка дома ждёт. А работа… в лес не убежит. Не убивайся ты так, Вилхелм.

– У тебя-то дом есть! А мне надоело ютиться на танкере. И вроде деньги есть, а не купишь ничего…

– О… если бы ты знал, какие налоги приходится платить, то не завид…

Скрипнули дверные петли. Рудолф собрался и прошмыгнул наружу, словно заправский шпион.

Квинтен ударил кулаком по столу и воскликнул:

– Что начальник, что это ничтожество… Славят Бога-Машину только на словах, ублюдки!

Квинтен обернулся к Вилхелму, взял его за плечо и выпалил:

– И ты что… теперь тоже собираешься этих уродов прикрывать? Да ладно, брось!

Вилхелм поморщился и кивнул.

– Жениться тебе надо, – произнёс Квинтен, а потом пошёл собираться. – Только не держи обиды, Вилли.

– И не собирался. Пока, Квинтен. Передавай привет госпоже Де Врис.

– Обязательно. Мы ещё помолимся за твоё здоровье, Вилли. Оно тебе ещё пригодится.

Вот так Вилхелм и остался в кабинете один на один с невыполнимым заданием. Когда-то он решал невыполнимые задания на поле боя, – вокруг гремели пушки, стонали раненые. Теперь сражения проходили под скрип грифеля и шорох вентиляторов из когитатора. Когда-то руки Вилхелма по локоть были вымазаны кровью, а теперь кое-где разве что следы чернил остались. Когда-то Вилхелм вёл за собой несколько тысяч солдат и офицеров, но а теперь не мог заставить и нескольких человек поработать сверхурочно.

Как бы то ни было, Вилхелм продолжил трудиться. В конце концов, он согласился с предложением Лукаса и стал оценивать, во сколько же обойдутся внесённые изменения.

В районе полуночи пришлось закрыть родной глаз. Вилхелм, как назло, забыл капли дома, и долго смотреть на экран когитатора было просто-напросто неприятно. Выручал имплантат, который всегда работал, как надо, – офицерам в компании Георга Хокберга всегда ставили только самое лучшее.