Так и воевали. Днём наёмники прорывали оборону по всем правилам военной науки при поддержке тяжёлой техники, ночью же крууты охотились на часовых, отстреливали любопытных и иногда даже врывались на позиции зазевавшихся, чтобы потом перерезать глотки спящим.

Впрочем, несмотря на явную пользу, особой популярностью крууты не пользовались, и на то была веская причина.

На груди ближайшего чужака, который подобрался к позициям наёмников, раскачивались две отрубленных ладони, на крюках у пояса висело ещё несколько кровавых трофеев. В соревновании на звание самых жестоких у еретиков появился серьёзный соперник.

– Блядь, сейчас опять своё гнильё принесут, – проговорил стрелок тяжёлого болтера. – Госпожа сержант, вы уж попробуйте им объяснить, что так делать не надо!

Виктория ответила:

– Я по-ихнему не чирикаю.

Стрелок ещё раз выругался, а заряжающий произнёс:

– А мне, знаешь, нравится. Думаю, и капитану нравится.

– Что?!

– Это, типа, такой отчёт, – объяснил заряжающий. – Вот как капитан поймёт, что ты хорошо воюешь?

– Мне похуй, – отозвался стрелок. – Я всё ещё жив, это лучший результат. А что там капитан хочет, меня как-то не волнует.

– А этих вот волнует, – сказал заряжающий. – Изо всех сил стараются.

Один за другим крууты добрались до укрытия. Виктория вышла навстречу.

– Нет, не здесь! – Она замахала руками. – Там! Там! За стеной, да!

Круут с измазанным чужой кровью клювом хотел было сбросить добытые трофеи ей под ноги, но поколебался и всё-таки сделал это за периметром.

Виктория вздохнула с облегчением, улыбнулась и показала большой палец, размышляя над тем, понял он этот жест или нет.

Однако уже следующий чужак не последовал примеру родича и вывалил добычу из окровавленного мешка прямо у всех на виду. По полу покатились итоги ночной вылазки. Лысые или покрытые волосами, с татуировками или без, со следами многочисленных ударов или срезанные чисто одним отточенным движением.

Круут в набедренной повязке, с лазерным ружьём и зверского вида тесаком в ножнах ударил себя несколько раз кулаком в тощую грудь, коротко поклонился Виктории и спустился на парковку.

В том же духе поступил второй, третий, четвёртый чужак, и помешать им Виктории не удалось, – редкий круут понимал низкий готик. Совсем скоро помещение гаража стало напоминать логово людоеда.

Когда Виктория справилась с тошнотой, она оглядела бойцов своего взвода и проговорила:

– Ладно… за работу. Думаю, ни у кого нет желания здесь оставаться.

4

Рука Жерара подрагивала у раскрытой кобуры с наградным болт-пистолетом. Оружие это он получил от капитана за образцово-показательные действия во время штурма Каерфорка.

Жерар и сейчас, во время боёв в Осинеи, должен был быть там, в самой гуще, стрелять по еретикам из автоматической винтовки и рубить их цепным мечом. Должен был, даже хотел, но…

Теперь он руководил маленькой армией внутри армии большой. На Покаянии Святого Войтеха к культу примкнуло столько добровольцев, что хватило бы и на четыре роты по стандарту Classis Libera или даже на пехотный полк, если рассматривать Astra Militarum. Козырь только похлопал Жерара по плечу и благословил на самостоятельную работу. Ученик превзошёл учителя.

Жерар сидел в командной "Химере" и руководил действиями боевого крыла культа Святого Свежевателя.

На одном месте долго не задерживались. Пусть в глубине улья навесной огонь невозможен, но никто не отменял стрельбу с верхнего уровня. Командная "Химера" нарезала круги, двигаясь за фронтом так, чтобы поддерживать связь с большей частью отрядов, ещё лучше – со всеми.

Компанию Жерару составлял оператор вокс-станции и техноадепт Радон.

Радон – один из немногих офицеров техножречества Дитрита, кто до сих пор воевал на Хелге. Пока флот и войска оправлялись после понесённых потерь, такие, как Радон, собирали информацию и анализировали боевые действия в поисках идеальной формулы, которая бы дала преимущество в любом сражении.

Жерар видел в его убеждениях, в вере в превосходство знаний вообще уязвимость культа Бога-Машины, но оставлял измышления на тему при себе. В конце концов, Радон был очень полезен. Не просто ещё одна пара глаз, а по меньшей мере десяток. Он управлял сервочерепами, которые постоянно курсировали над полем боя, и выводил интересующие Жерара картины на голоэкран.

Со стороны могло показаться, что Радон – часть "Химеры". С каждого пальца каждой искусственной руки – всего числом три – тянулся провод, подключённый к аппаратуре. Под полой пурпурной мантии покачивались уже силовые кабели, которые питали не только встроенное в техножреца оборудование, но и самого Радона тоже. В нём осталось не так много органических элементов. Радон время от времени даже издавал примерно те же звуки, что и панель управления перед Жераром.

– Сообщение от отряда "Тор"! – воскликнул оператор вокс-станции, не отрываясь от телефонной трубки. – На пересечении Сарданова и Фиролли стабберное гнездо! Возможно, даже два стрелка!

Жерар поднял взгляд на Радона, – тот отказался садиться, словно и не устал, словно поездка по разбитой ухабистой дороге ничуть ему не мешала.

– В процессе, – отозвался техножрец.

Уже через полминуты Жерар увидел на голоэкране вражескую позицию – здание сложилось вдвое после обстрела. Поверить, что внутри остались выжившие, сложно, но в реальности всё оказалось не так, как мог бы вывести из своих формул Радон. Еретик с тяжёлым стаббером без перерыва поливал свинцом позиции культистов Свежевателя в руинах соседнего дома и за углом, где пыхтели на холостом ходу "Химеры" в сине-красную полоску. Через мгновение Жерар разглядел ещё редкие вспышки поблизости от гнезда. Не меньше трёх еретиков: стрелок с тяжёлым стаббером, заряжающий и простой боец с винтовкой. Кто знает, сколько там вообще противников? Сейчас придут в себя, и окажется, что их там целый взвод.

Простое решение – подобраться к развалинам под прикрытием "Химер", закидать еретиков гранатами, ворваться на позиции и зачистить тех, кто выжил.

Однако Жерар выбрал не простое решение, а осторожное. Возможно, еретики провоцировали на действия, описанные выше, а сами уже приготовили ракетную установку или ещё что противотанковое.

Жерар передал вокс-оператору карту и сказал:

– Пусть обойдут угрозу по новому маршруту и приступают к операции незамедлительно. Они всё равно опоздают и пойдут во второй волне. Этих еретиков возьмём, когда у них патроны кончатся.

– Неэффективно, – протрещал Радон.

– У меня нет бесконечных резервов, господин техножрец, – ответил Жерар. – Будьте добры, возвращайтесь к основному объекту наблюдения.

Радон повиновался. Он был здесь на правах гостя.

Основной объект наблюдения и главная цель – ремонтная база в цехах бывшего машиностроительного завода. Его окрестности еретики хорошо подготовили к обороне: минное поле, противотанковые ежи, колючая проволока, за высоким забором много скрытых огневых точек, индивидуальных окопов, неизвестное количество отремонтированных боевых машин.

Ничего непроходимого для имперского рыцаря, вот только номарх Мнефсей не выделил для этой операции ни одного шагохода. Подобная ремонтной базе цель была у каждой роты. Уже давно не фаланга или копьё, рыцари Дома Ареос и их наёмники собирались самое большое в тройки, а чаще вообще бились в гордом одиночестве.

На этом проблемы не заканчивались. Как я уже упоминал, артиллерию для создания безопасного участка в минном поле тоже не использовать. Нужно бить прямой наводкой под прицелом врагов, потому что при навесной стрельбе снаряд попадёт в перекрытия второго уровня города-улья, может быть, кого-то там и убьёт, но задачу не выполнит.