Настал час расплаты.

И пусть на страже величайшего государства могучие герои, пусть армии следуют не за кем-нибудь, а за самым настоящим Сыном Божьим, пусть ради сохранения Империума заключаются немыслимые порочные союзы, но все эти усилия позволяют разве что балансировать на краю. Да, ключевые миры, скорее, уничтожат, чем когда-либо отдадут врагам, но что же делать тем, кто живёт на границах? Что же делать тем, кто живет, например, в секторе Сецессио?

Превозмогать. Молиться. Погибать. Склоняться. Лизать сапоги еретиков и чужаков, принимать иную веру, отказываться от привычных порядков, культуры, а иногда даже от собственной природы.

Для сектора Сецессио последние дни наступили.

Приветствуйте Апокалипсис.

Оркестр, туш!

2

Особи флота-улья Левиафан – неважно, какого вида или размера – отличаются бледной плотью и тёмно-фиолетовыми панцирями, но так же, как и все другие тираниды, невероятно прожорливы и бескомпромиссны. Попробуй, договорись с тучей саранчи!

Появление тиранидов стало последним гвоздём в крышку гроба всех вооружённых сил, обороняющих сектор Сецессио. Щупальца флота-улья Левиафан поглотили бы всё без остатка, превратили бы все десятки цветущих и не очень планет в гладкие, обглоданные шары, лишенные какой-либо жизни и даже атмосферы, но…

Но как это часто и бывало – враги Империума мешали друг другу.

Великий Разлом нарушил победоносное шествие тиранидов. Какие-то флоты потерялись из-за прорвавшихся в настоящий мир бурных течений варпа, какие-то схлестнулись с демонами и вынуждены были сражаться до последней капли ихора, других ждала участь куда хуже.

Крохотное щупальце – около десятка биокораблей – появилось в звёздной системе Норайя, и устремилось к единственному населённому миру. Плоть бледная, а вот панцири пустотных хищников совсем не тёмно-фиолетовые, – какой-то грязно-гнилой оттенок. То тут, то там на крепких телах, вытянутых на многие километры, можно было разглядеть следы ожогов, оставленных излучателями, кратеры после попадания макроснарядов или даже торпед. Вот только раны не затягивались, а ихор не выплёскивался в мёртвый космос. И сами биокорабли не выглядели живее мира вокруг, хотя вроде и не найдёшь других таких же выносливых существ, способных не только пережить целые эпохи в плавании среди звёзд, а ещё скоропостижно и пугающе завершить плавание своих жертв.

Любое щупальце флота-улья отбрасывает Тень Великого Пожирателя – психический покров, который мешает астропатам видеть Свет Императора, навигаторам – ориентироваться в пространстве, а остальным псайкерам – просто-напросто сосредотачиваться. Но ничего такого редкие санкционированные колдуны на Норайе не почувствовали. Однако стоило только попытаться прощупать пришельцев, потянуться к ним через расстояние, предвидеть будущее, как псайкеры кричали в ужасе, царапали лица и вскрывали вены. Приставленные к ним офицеры безопасности вынуждены были использовать успокоительное или даже вообще даровать Милость Императора.

Через пару недель об успокоительном и пуле в голову думали уже не только офицеры безопасности.

Биокорабли не зависли на орбите планеты, чтобы насытить её агрессивными организмами, – от крошечных бактерий и до многометровых биотанков. Биокорабли не ждали роста капиллярных башен, чтобы высосать из Норайи все соки. Биокорабли разделились, – самый крупный пустотный хищник лёг в дрейф, а остальные ворвались в атмосферу, попали под перекрёстный огонь систем противокосмической обороны и рухнули неподалёку от столицы.

Впору бы радоваться меткости зенитчиков, но прибывшие на место крушения солдаты стали свидетелями пришествия зла, настоящего Зла с большой буквы.

Порванные в клочья, сгнившие задолго до появления в звёздной системе, биокорабли были гнездом заразы куда более опасной. Эта зараза губила не только тела, но и души.

Меж пожелтевших костей и грязно-белой шкуры, по гнилому мясу и зловонным лужам бледно-рыжего желудочного сока хлюпали восставшие из мёртвых тираниды и люди.

Мельчайшие демоны из свиты Отца Чумы – нурглинги – пищали, смеялись и поздравляли друг друга с окончанием успешного перелёта, то и дело попадая под ноги однорогих одноглазых чумоносцев и космических десантников в ржавых доспехах.

Тяжёло переваливались и утопали в песке чудовищные многорукие и многоногие звери. Они не переставали опорожнять кишечник и превращать этот мир в подобие Сада Нургла с его хищной флорой и куда более опасной фауной, с его бескрайними болотами и воздухом, что сам по себе опаснее любой отравы, придуманной человечеством или иной цивилизацией. Тучи мух и трутней, размером с человека, а то и больше, взвились над землёй и первыми настигли разведчиков. Беспорядочная стрельба, панические крики и агонизирующие вопли – вот и все достижения защитников Норайи.

Да, чтобы справиться с такой угрозой, ополченцев из Сил Планетарной Обороны явно недостаточно.

Погибшие солдаты быстро вернулись к нежизни, чтобы засвидетельствовать, как Князь Демонов Велай пускает корни в рукотворном болоте, над которым начинали виться душащие зеленоватые миазмы. Восставшие мертвецы устремляли взгляды слепых глаз на могучее древо, на ветвях которого вместо плодов росли человеческие головы. Мертвецы открывали рты и вопили что есть сил, приветствуя господина и повелителя.

Мор пришёл на Норайю.

3

А на Покаяние Святого Войтеха пришла Война.

Полюбоваться видами, конечно, не удастся – хотя наверняка найдутся любители – но если осмотреть окрестности со стен Карлсграда, то можно увидеть глубоко эшелонированную оборону на месте некогда живописных зелёных лугов: несколько линий траншей, опоясывающих святой город; многочисленные ДЗОТы, построенные церковными дружинами; совсем немногочисленные пласталевые бункеры, созданные на заводах СШК и в готовом виде сброшенные прямо на место установки; артиллерийские, зенитные батареи и даже одна передвижная крепость. Однако то, что было дальше, до самого горизонта, вряд ли бы кого порадовало – нет таких любителей, по крайней мере, среди правоверных имперских граждан. Всё потому, что на Карлсград накатывала алая волна служителей проклятого кровавого бога. Мутанты, зверолюды и – спаси и сохрани – архипредатели.

– Кровь! Кровь! Кровь Кровавому Богу! – орал воин Кхорна. – Черепа для Трона Черепов!

Этот кровожадный убийца, когда-то предавший человечество ради бесконечности резни, нёсся по полю боя на демоническом скакуне – джаггернауте. Тварь, больше напоминающая дикое сочетание металла и плоти, коня и носорога, лихо перескакивала через рвы и противотанковые ежи, рассекала колючую проволоку и боковую броню боевых машин пехоты, ловила, подбрасывала в воздух, а потом чуть ли не целиком глотала тех несчастных глупцов, кто оказался у неё на пути.

Несколько движений челюстей – и от последней жертвы осталась только пара сапог с кровоточащими обрубленными ногами.

Всадник не отставал от скакуна числом убийств. Он рубил, рубил, рубил безустанно. Его демонический меч пил и просил ещё. Меч был проклят той жаждой, которую не утолить никогда, сколько врагов ни кромсай.

Бога Крови можно уличить в безыскусности, но не в глупости. Что бы ни случилось, как бы ни завершилась битва – триумфом его последователей или же их позорным поражением – Кхорн побеждал всегда. Совершенно неважно, чья кровь прольётся и чьи черепа падут к Трону. Главное, чтобы кровь лилась, а черепа падали.