– Эй, Саламандра! – воскликнул Барух. – Ты что это делаешь?! Мне ещё не надоело швырять щенков!

– Мне кажется, с них хватит, – отозвался Котар, глядя, как тяжело бледнокожий поднимается с мата.

Лицо залито кровью, движения как у пьяного, возможно, – сотрясение.

– Я – их инструктор, и я решу, что и когда для них лучше!

Котар поднял руки вверх.

– Надеюсь, как-нибудь сойдёмся в поединке, Саламандра, – проговорил Барух. – Восстанавливайся быстрее. Тогда и посмотрим, так ли вынослив ваш брат, как про него говорят.

– С тобой я честно биться не буду, Барух, – произнёс Котар. – Это безнадёжно. Быть может лет сто назад, а сейчас точно нет.

Барух хмыкнул и проговорил:

– Лет сто назад и я выходил против трёх неофитов, а не двух.

– Ну… наше время уходит, – подытожил Котар. – Но это нормально. Все мы когда-нибудь погибнем.

Барух кивнул, а Котар направился к тренировочным камерам. Взял себе со стойки короткий меч, щит, вошёл в небольшую комнату и кивнул пока ещё неподвижному роботу. Тот походил на подвешенную бочку с несколькими парами лап, которыми сжимал разное холодное оружие. От уровня сложности, заданной через панель управления, зависело, что именно использует робот. Некогда Котар с некоторой ленцой отбивался от всего доступного арсенала, а теперь активировал сопернику только пару конечностей.

Вращающаяся на холостом ходу циркулярная пила зашелестела на полную мощность, а манипулятор робота плотоядно клацнул толстыми пальцами.

Котар повёл плечами, издал короткий боевой клич и бросился в бой.

8

Прошло то время, когда приходилось спать с открытыми глазами, ожидая шалости Ийданы. Девочка вообще стала куда самостоятельнее и ответственнее, чем раньше, а поэтому у Котара появилось больше свободного времени. Тратил он его на чтение книг из коллекции магистра Савы, а также на прогулки по Белами-Ки в те часы, когда на станции встречалось меньше всего служащих.

Пиратский форт не мог поразить атмосферой древности и загадки, как "Пентакль", но кое-что достойное внимания Котар всё-таки нашёл.

Створки дверей скрылись в пазах в стенах, и Котар сделал первые шаги в месте, которое без всяких натяжек можно было назвать музеем.

Почти каждый экспонат приковывал внимание. Котар так и застыл на несколько мгновений у выхода, разглядывая оружие, доспехи, черепа невиданных созданий и их скелеты в полный рост.

У неизвестного Котару существа при жизни были очень мощные передние лапы, на которые оно, скорее всего, и опиралось в минуты передышки. Когда надо, существо использовало их, чтобы ускориться, в ином случае – для защиты или охоты. Если оно и питалось травой и плодами, то далеко не всегда, иначе зачем ему такие развитые клыки? Также на голове существа сохранился костяной гребень. Не такой острый, как у рептилий с Ноктюрна, этот гребень при ударе не пронзал, но сминал и оглушал. Котар обошёл скелет кругом и отметил мощный хвост, который тоже наверняка можно было использовать для самозащиты. Только за счёт веса в несколько тонн, удар существа наверняка показался бы ничуть не слабее лобового столкновения с грузовиком.

И если бы неизвестная зверушка была одна, но в музее Котар увидел десятки подобных трофеев, некоторые, – некогда летучие, – висели у потолка.

Котар сделал шаг в сторону и посмотрел на экспонат под стеклом витрины. Им оказались обломки психосилового меча, примерно такого же, который Котар потерял в бою на Вайстали. Никаких подписей или указателей рядом не было, и Котар решил, что этот музей не для посетителей, а для владельца. Котар часто слышал о кабинете Георга Хокберга и о коллекции, сгинувшей в пожаре, и, похоже, магистр Сава тоже питал слабость к антиквариату.

Осмотрев силовые доспехи четвёртого типа со шлемом, украшенным декоративными металлическими крыльями, Котар перешёл к следующей памятной вещи. То – задетое языками пламени и продырявленное пулями знамя. На нём был изображён следующий символ – на белом фоне багрового цвета пентаграмма, вписанная в круг с восемью пиками по всем сторонам света и на равном расстоянии между ними. Котар поморщился, – очень походило на знак еретиков, но всё-таки что-то другое, да и зловещего ореола подобных артефактов он не почувствовал.

Так шаг за шагом, экспонат за экспонатом, Котар добрался до жемчужины коллекции, – статуи Льва, примарха легиона Тёмных Ангелов в натуральную величину.

Трёхметровый великан в силовых доспехах опирался на такой же огромный ростовой меч. Ещё выше статуя становилась из-за железного ореола, устройства, генерирующего защитное поле вокруг владельца. Вот только статую каменная копия железного ореола не защитила, – голова примарха лежала на полу среди крошева обломков. Роскошная грива и борода Льва раскололись. Глаза прищурены, нос задран, – памятник явно был недоволен нынешним своим состоянием. И какому дикарю хватило духа разрушить такую красоту?!

– Как ты относишься к примархам, Котар? – раздался голос магистра Савы.

Сава шагнул из ближайшей тени, и Котар не разобрался, это псионическая проекция или ещё какой хитрый трюк колдуна.

– Без примархов не было бы и легионов, – ответил Котар. – Я обязан жизнью Вулкану. Он – тот, благодаря которому я рождён дважды.

– Но разве ты не знаешь, что легионы существовали и без примархов?

– Знаю. Но… не мне вам рассказывать, что без генетического материала примархов легионы бы не пережили Великий Крестовый Поход.

– На мой взгляд, Император мог бы сделать технологию куда стабильнее. Вместо этого он породил детей великих родителей. Те наломали слишком много дров, пытаясь достичь того же величия.

Котар прищурился и произнёс:

– Не все.

Сава хмыкнул, кивнул на статую Льва и сказал:

– Этот уж точно.

Котар попытался припомнить хотя бы какой-то грех за душой Льва и нашёл только то, что ни он, ни кто-либо из его воинов Терру от Архипредателя не защищал. Тёмные Ангелы не успели на величайшую битву в истории человечества. Ещё Котар вспомнил противоречивые сведения о гибели примарха, а кроме, – одни славные победы и вдохновляющие деяния.

– Пожалуй, я не силён в истории первого легиона, – отозвался Котар.

– И не стоит даже начинать её изучать. – Сава махнул рукой. – Сосредоточься на оккультизме. Куда полезнее.

Сава постоял ещё немного, вперив взгляд в обезглавленную статую, сжал ладонь в кулак, поскрипел зубами, а потом растворился в воздухе, словно его и не было.

Котар, недолго думая, поднял оторванную голову и водрузил её на место. Реставрацией такую работу не назвать, но негоже было уходить как-то иначе.

9

С тех пор, как Котар получил протезы, он так и не смог вернуться к увлечениям, которые бы требовали ловкость в движениях, хорошо развитую мелкую моторику. О шитье и каллиграфии пришлось забыть. Из увлечений наряду с чтением осталось только кузнечное дело, и через некоторое время на громадной некогда пиратской космической станции Котару удалось отыскать кузню.

Не надо думать, что раз кузня, то, значит, задымлённое помещение, открытый огонь, искры и грохот ударов молота по наковальне. Конечно же, кузня на Белами-Ки не образец для подражания, но там было достаточно станков для производства всякой мелочёвки, чтобы не везти её за тридевять земель.

Котар осмотрел оборудование, – молоты пневматические и гидравлические, горн на прометиевой смеси, сварочный пост, конвейер со встроенными сервиторами, – и задумал выковать себе оружие, ведь к тому моменту он лишился всего снаряжения, которое когда-то взял с собой, направляясь на дипломатическую миссию.

Котар размахнулся на целый фламберг. Волнистое лезвие для силового орудия совсем необязательно, – поле всё равно не повторит контуры клинка, – но стало вызовом кузнечным талантам Котара. Такие мечи он ещё не ковал.