– Что, если, – продолжал Сава, – не открывать окно или крутить вентиль, а быть проводником, частью цепи? – Огонёк из левой ладони перетёк в призрачную правую. – Тогда можно будет забирать себе совсем немного, никто и не заметит. Но даже это немногое делает псайкера куда сильнее.

Краски мира вокруг Савы потускнели, он стоял в мерцающем ореоле, который колебался, как воздух над костром. Сава поглядел на Котара, но тот хоть и хмурился, но кивнул, чтобы магистр продолжал.

– Самое прекрасное в этом методе то, что псайкер не истощает собственные резервы, а использует чужие.

– То, что вы предлагаете, требует постоянной бдительности, – проговорил Котар. – Прорыв с той стороны произойдёт неминуемо. Вопрос времени. Не говоря уже об одержимости…

– Именно поэтому, кроме вопросов, касающихся предсказаний, я хотел бы преподать вам уроки обращения с варпом и самозащиты. Тебя это устроит, Котар? Не призовёшь меня к ответу, как чернокнижника и еретика?

– Посмотрим.

Сава усмехнулся и сказал:

– Ты тоже начал меня забавлять, Саламандра. Эти споры напомнили мне о давних временах, когда пионеры оккультных наук делали первые робкие шаги в неизвестной области. – Сава помолчал немного, а потом добавил: – Читал об этом.

Он коротко описал процесс насыщения силой варпа, попросил попробовать и Котара, и Ийдану. Девочка справилась даже быстрее, – Котару сначала пришлось пересилить себя. В конце концов, после нескольких попыток получилось, он почувствовал себя значительно лучше, но тревога, мигающая в сознании, словно аварийный люмен, не давала опьянеть от лёгкости.

– Настоящий горный поток, не так ли? – спросил Сава. – Дух захватывает!

– Я всё жду, когда кто-нибудь из нас допустит ошибку, – отозвался Котар.

– И это будет Ийдана, – подсказал Сава.

– Нет! – запротестовала она. – А если и да, то разберусь!

– Ни один библиарий на моей памяти, – даже самый слабый, – ни разу не потерял контроль, – продолжал Сава. – Что не мешало прочим тугодумам обвинять нас во всех грехах и судить за каждую вольность.

– Их можно понять, – сказал Котар. – Они наверняка видели последствия "вольностей".

Сава отмахнулся и проговорил:

– Ерунда! Скажи это Волкам или Шрамам, и тебя поднимут насмех. И те, и другие те ещё лицемеры, но хотя бы не ограничивают своих мастеров. Они называют подобное "силами природы", – Сава усмехнулся. – Всё сразу становится "нормально", "по правилам", "таковы традиции".

Котар нахмурился. Сава заметил это и продолжил:

– То, что я пытаюсь донести, было известно тысячи лет назад, но потом утеряно из-за глупости и страха недальновидных личностей. Это не изобретение еретиков, – подобной методикой пользуются многие верные Трону псайкеры из тех, кто хочет хотя бы чего-то достичь на своём поприще.

Урок продолжился.

После Котар проводил Ийдану в выделенную ей каюту, навестил других псайкеров, а потом отправился на поиски храма Бога-Императора. Не то чтобы во время занятий он совершил нечто такое, в чём стоило покаяться, но на коленях перед образами святых Котар хотел поразмыслить над всем, что услышал в тот день. Может быть, даже попросить совет у Бога.

Поиски затянулись. Котар уже начал подозревать нехорошее, когда заметил несколько фигур в белых мантиях и капиротах. Один фанатик нёс аквилу. То были члены культа Святого Свежевателя, и если уж они до сих пор не нашли место, где можно славить Бога-Императора, то сами бы организовали нечто подобное. Котар проследил за ними и не прогадал, – через несколько минут культисты спустились в трюм, ещё через несколько добрались до неприметной двери, за которой ряды скамей, кафедра, проповедник и прихожане.

Никаких статуй, росписи на стенах или потолке, – всего лишь несколько икон, короче говоря, очень бедно. Но здесь чувствовалось главное.

Вера.

Проповедник вещал:

– …Бессмертный Император встретит меня И я буду объят Его Святостью Если пронесу верность Ему сквозь мученья. Аминь.

Культисты прошагали по проходу между скамьями, остановились у кафедры и принялись раздеваться.

Проповедник воскликнул:

– Братья и сёстры, поприветствуйте наших гостей, братьев Геннадия, Жерара и Себастьяна! Они пришли сюда, чтобы показать тысячную долю всех страданий, которые перенёс Бог-Император ради нас с вами!

Культисты стащили с голов капироты, сняли мантии, рубахи. Вместо поясов у каждого – плеть с тремя хвостами. И если бы просто кожаные плети, но нет, – в хвосты были вплетены металлические шипы.

Культисты опустились на колени, попеременно молились, раскачивались и сотворяли знамения аквилы. Так продолжалось совсем недолго, а потом свист, тяжёлое дыхание, сдавленные стоны и резкий запах меди. Некоторые прихожане побледнели, глядя на процесс самобичевания, другие даже привстали с мест, чтобы запечатлеть картину в памяти.

Иногда шипы так глубоко вонзались в и без того обезображенные рубцами спины, что выходили не без усилий.

Котар заметил, что совсем неподалёку, на ближайшей скамье справа, девочка-подросток взялась за живот и закрыла рот.

– Не могу… – только и выдавила она.

Девочка хотела уйти, но мать схватила её за рукав и рванула обратно.

– Смотри! Бог терпел и нам велел!

Котар потянулся к девочке, как смог избавил её от приступа тошноты и расслабил. Подобная помощь требовалась не только ей, но на счастье священнодействие подходило к концу. Силы покидали истерзанных культистов вместе с кровью. Некоторые уже не сдерживали криков во время очередного удара, и лучше всего переносил муки только молодой человек с тонзурой в обрамлении седых волос на голове. Но и он через пару минут упёрся лбом в заляпанный кровью пол. Покачиваясь и дрожа, самобичеватели поднялись. Они не стали обрабатывать раны, оделись, один из них принял из рук проповедника аквилу и встал чуть в стороне. Молодой человек с тонзурой занял место у кафедры, прочёл литанию об искуплении грехов, а потом указал на Котара.

– Бог-Император всегда отвечает на наши молитвы, если мы истово верим в Него и искренни в наших чувствах и мыслях. Он прислал сюда своего Ангела.

Прихожане обратили внимание на Котара. Кто-то упал ниц, другие отшатнулись, третьи смотрели на Ангела Смерти как на привидение.

– Я прошу, – продолжал самобичеватель, – хотя бы пару слов.

Котар прошёл за кафедру, постукивая на ходу посохом, обвёл взглядом богобоязненных людей, вдохнул воздух, насыщенный металлическими ароматами, и сказал:

– Бог-Император часто испытывает и нашу плоть, и наш дух. Братья из культа Святого Свежевателя только что показали, как нужно презирать бренную оболочку, отвергать физическую слабость. Но как можно наглядно продемонстрировать силу духа? – Котар сделал паузу, посмотрел на затаивших дыхание людей. – Найти ответ непросто. Главное сражение для каждого истинно верующего происходит здесь. – Котар прикоснулся к груди. – Поэтому призываю вас быть бдительными. Не совершать зла и зла не утаивать. Следить за собой и близкими, чтобы вовремя вернуться к поиску истины и вернуть ближнего на ту же тропу. Враг всегда будет сеять сомнения, путать, обманывать, и сила духа в том, чтобы не позволить ему это сделать. Аминь.

Разглядывая лица и мысли паствы в строгой тёмной одежде, самобичевателей, чьи белые мантии пестрели бурыми пятнами, Котар завидовал этим людям.

Они не сомневались.

В отличие от него.

6

Вилхелм вернулся в каюту раньше Серы. Не то чтобы с условного корабельного утра опаздывал, но тогда не обратил внимания на рабочую тетрадь, которую его супруга оставила на столе рядом с инструментами. На одной раскрытой странице Вилхелм увидел наброски оптического имплантата, на другой – простенький рисунок девушки с каким-то свёртком в руках.