Наступило неловкое молчание. Мгновение спустя Котар уже хотел было попросить Саву подняться, когда тот проговорил:

– Удивительно! Нередко находит такое настроение… может быть, даже депрессия, когда я задаю себе вопрос: "Зачем я столько сил отдал ради блага Империума, людей вообще? Всё было зря".

Котар напрягся. Сава продолжал:

– Но потом я встречаю такие особ… таких… детей и, наверное, всё-таки не зря. Ну же, не бойся. Выходи, Ийдана. – Магистр прикоснулся к своей груди. – Меня зовут Сава.

– Ты страшный, – произнесла Ийдана, – и пахнешь.

Сава рассмеялся, а потом кивнул и сказал:

– Когда-то враги дрожали, услышав моё имя, и это не просто слова, на самом деле дрожали! – Сава помолчал немного и добавил: – Но это было давно. Теперь я не такой страшный. А что до запаха… ничего не могу поделать. Прошу прощения.

Котар переглянулся с Ийданой и кивнул.

Этот взгляд означал: "Выходи, я за тебя заступлюсь, если что". Однако Котар несколько кривил душой. Пусть Сава – калека, но и Котар не мог назвать себя иначе. Вряд ли бы он смог защитить Ийдану от псайкера такого уровня.

И всё-таки Ийдана решилась и предстала перед магистром, сжав ладони в кулачки.

– Жаль, что ты девочка, – сказал Сава. – Не выйдет из тебя Ангела. Но я всё равно рад знакомству. Такие красивые камешки редко встречаются в природе.

Ийдана нахмурилась. Сава усмехнулся и достал из-за пазухи пышный цветок с широкими алыми лепестками.

– Это тебе.

Котар почувствовал обман, что-то в этом подарке не то, но Ийдана опередила. Она приняла цветок, осмотрела со всех сторон, а потом воспламенила взглядом. Цветок обратился змейкой, та зашипела, попыталась укусить девочку, но осыпалась прахом ещё до того, как вонзила клыки в смуглую кожу.

Ийдана отвела одну ногу назад, а потом вперила в Саву злой взгляд. Сава сказал:

– Я хотел преподать тебе урок – не верить собственным глазам. Но, похоже, ты его уже знаешь. Вот. Держи.

Сава протянул руку к Ийдане, и с его безымянного пальца соскользнуло кольцо, по виду – платина. Ийдана ловко перехватила его, несколько секунд разглядывала, а потом повесила на запястье вместе с другими браслетами, конечно же, из куда более дешёвых материалов.

– Мир? – спросил Сава.

Ийдана надула щёки, прищурилась, но потом вздохнула, расслабилась и произнесла:

– Мир. Но больше так не делай!

– Хорошо, дитя.

Сава выпрямился, и Ийдане снова пришлось задирать голову, чтобы смотреть на присутствующие живые колонны. Котар заметил это и поставил её на стол, а Сава спешно убрал чернильницу на другой край. Ийдана разрумянилась и улыбнулась.

– Чудо, – только и проговорил Сава, обращаясь к Котару. – Как жаль, что их век так короток. Мне не хватит сотни лет, пусть даже двух сотен, чтобы передать ей свои знания.

– Но ты же будешь нас учить? – спросила Ийдана.

Котар поглядел на неё, широко раскрыв глаз. Сава спросил:

– Кто тебе об этом сказал?

– Я видела это во сне!

– Я тоже видел тебя во сне, но ты, наверное, уже заметила, что не все предсказания сбываются.

Ийдана встала, едва не оставив отпечаток подошвы на листе рядом с распятым, наполовину освежёванным Ангелом Смерти, упёрла руки в бока и сказала:

– Научишь!

Сава снова разразился смехом, и даже Котар усмехнулся.

– Так что… ха-ха… ты такого хотела бы у меня узнать? – спросил, наконец, Сава. – И зачем мне вообще терять на вас время?

Ийдана затараторила:

– Я хочу знать, как обмануть такого, как ты, я или дядя Котар! Как самой не обмануться. Как не путать, когда видений много! Как совсем прогнать то, что вижу! А научишь ты потому, что я пригожусь, но ты ещё не знаешь как!

Сава посмотрел на Котара, – тот пожал плечами, – и сказал:

– Может быть, я даже соглашусь. – Он снова поглядел на Ийдану. – Ты меня забавляешь. Но с ним-то мне что делать? Котар закостенел в своём слепом учении. Это бесполезно.

– А он не отпустит меня одну, – сказала Ийдана. – Боится, что я узнаю нехорошее.

Сава хмыкнул и проговорил:

– По-моему, обо всём самом нехорошем ты уже знаешь. Я бы многое отдал, чтобы поговорить с той, кто тебя вырастил.

– Ну, так? – произнесла Ийдана, прищурившись так, что глаз не видно.

– Хорошо-хорошо, – отмахнулся Сава. – Это скрасит мне однообразные будни.

Ийдана посмотрела на Котара. Тот отозвался:

– Подозреваю, что моё согласие не требуется.

Ийдана ухмыльнулась и закивала. Котар лишь вздохнул и ответил:

– Ладно, почему бы и нет?

4

Сава не сказал, когда начнутся занятия. Он сказал, что Ийдана почувствует.

Своё же время Котар тратил на обучение псайкеров компании, на заботу о пошатнувшемся здоровье и на прогулки по "Пентаклю".

Вместо кодов доступа или ключей-карт здесь использовались сервиторы-привратники, встроенные в стены рядом с проходом в отсеки или на палубы. Несмотря на то, что выглядело это своеобразно, – где бывший человек по пояс, где бюст человека, а где-то только омертвевшего вида голова с остекленевшим взглядом, – но было очень удобно. Привратник сразу сообщал, в чём проблема, если посетителя вдруг куда-то не пускали.

– Вам запрещено сюда проходить, – это Котар слышал довольно часто.

Разумная предосторожность. "Пентакль" принял на борт десятки тысяч человек, и было бы глупо позволить им ходить куда вздумается. Что вообще от них можно ждать?

Однако у Котара было преимущество в сравнении с любым другим членом экипажа "Амбиции". Он пользовался привилегией гостя самого магистра Савы, а поэтому как-то даже пробрался на капитанский мостик.

Это было довольно просторное помещение с символом Тёмных Ангелов, начертанным на полу. Никаких сомнений не оставалось, – если не сами Пустынные Странники, то "Пентакль" точно когда-то принадлежал первому легиону. Думать о том, лгал ли Сава или нет, Котар не стал. Очевидно – лгал. Вот ответ на вопрос "почему Пустынные Странники сторонятся своих братьев" ещё оставлял пространство для манёвра и интерпретации.

На крыльях летучего меча Тёмных Ангелов располагались панели управления космическим кораблём, а за ними сидели флотские офицеры. Если пройти по изображению клинка от выхода и до большого иллюминатора во всю стену, то можно добраться до трона командующего. Именно туда и собирался Котар, но в этот миг аугметика дала сбой на долю секунды. Вроде бы ерунда, но Котар едва не упал. Он вовремя нащупал невысокое ограждение и привалился к нему. Когда Котар снова пришёл в себя и отдышался, он услышал:

– С вами всё в порядке, господин?

Этот вопрос задала пожилая женщина, ровесница Манрикетты Мурцатто. Седые волосы были зачёсаны назад и уложены в узел на затылке. На лбу татуировка крылатого меча. Лицо сухое, глаза выцветшие, блеклые, щёки впалые, губы – тонкие полоски. Выправка военная, а форма с иголочки, – даже с помощью сверхчеловеческого зрения не найдёшь изъян.

– Спасибо, всё хорошо, – отозвался Котар. – Просто… не так давно мне поменяли почти все внутренние органы. Жрецы сказали, что ещё налаживать и налаживать, и только что я пережил остановку сердец.

– Почему же вы не в госпитале, господин?!

– Потому что… – Котар задумался. – Потому что… я должен быть примером для других. Я должен быть стойким, как все сыновья Вулкана.

Женщина покачала головой и произнесла:

– Это наши жизни ничтожны, а вы, господин, должны беречь себя. Вам нельзя умирать. Вы можете погибнуть только в битве.

Котар опёрся на посох, – кстати, совершенно обычный, не психосиловой, – выпрямился и представился: