Ну а теперь обратно к истории.

Лас Руиз поприветствовал Георга, Россу и указал на гололитический стол, над которым можно было разглядеть объёмное изображение звёздной системы Норайя: несколько безжизненных каменюк и одноимённый мир без каких-либо добавочных номеров, которые так любят в других местах, вроде Отарио-II или Тангиры-III. Давным-давно, ещё в прошлом тысячелетии, – живы были Свежеватель, Кук, Освальд и многие-многие другие, скольких же успели схоронить! – компания сражалась здесь с эльдарскими корсарами.

Вокруг стола собрались боевые офицеры, Мурцатто, Котар.

– Что случилось, Лас? – спросил Георг.

Без лишних слов Лас указал словно бы на случайную точку на орбите Норайи, потом расширил пальцами изображение так, что система исчезла, а осталась только планета и какой-то подозрительный червячок или улитка, или чёрт знает что поблизости.

– Ну… – отозвался Георг. – Этого следовало ожидать. Но почему только один? Разведчик?

– Слишком крупный для разведчика, – ответил Лас. – Такие особи называют "Бритводьяволами". Это что-то вроде крейсера.

Лас Руиз щелкнул несколько клавиш на панели управления и вывел модель биокорабля, чтобы все присутствующие, даже те, кто не участвовал в бойне у Мордвиги-Прайм, знали, о чём идёт речь.

Биокорабли типа "Бритводьявол" напоминали птичье яйцо, только величиной с "Амбицию". Яйцо это было покрыто толстым хитиновым панцирем с шипами и гребнями, – такую защиту не каждый излучатель прожжёт. Узкая сторона – корма с пучком щупалец. Широкая часть – нос. Там раскрывалась огромная пасть, опасная не только зубами-холмами, но и своеобразным торпедным аппаратом, выпускающим снаряды из органической оболочки с биоплазмой, кислотами или абордажной командой внутри.

– Тогда что? Заблудился? – спросил Георг.

Лас пожал плечами.

– Но остального же флота не видать?

Лас Руиз покачал головой и добавил:

– Ни щупальца, ни связи с местными. Как будто флот-улей появился, всех убил и улетел, так и не обглодав планету. Там даже атмосфера сохранилась, если верить данным с зонда.

– Тогда раздавите паразита, – приказал Георг, ткнув пальцем в изображение пустотного чудовища. – Это же не составит проблем?

– На Мордвиге-Прайм мы с десяток таких уничтожили. Правда… у нас тогда вирусное оружие было.

– Так сможем или лучше не рисковать?

– Сможем. – Лас кивнул.

– К бою.

Мурцатто вздохнула.

– Возражения? – спросил Георг.

– Просто пролететь мимо мы, конечно же, не можем, – сказала Мурцатто.

Георг отмахнулся и произнёс:

– Эта тварь может отожраться, дать потомство. Так глядишь, лет через десять уже не одна, а целый выводок.

Мурцатто ничего не ответила, но Георг всё равно обратился к Ласу:

– Постарайся удержать тварь на расстоянии. Пусть перерасход боеприпасов, но зато наши женщины, – Георг посмотрел на дочь, – будут спокойны.

– Приказ ясен, капитан.

3

Ийдана очутилась в сумрачном лесу. Под ногами вытоптанная тропинка, вокруг заросли высокой – выше девочки – травы, дальше – скрюченные старостью и болезнями деревья, все в колючках и с острыми ветками. На них уже почти не осталось никакой листвы, все соки выжаты, поэтому ничто не мешало далёким звёздам освещать окрестности.

Ийдана подняла взгляд, увидела, как на небосводе сходятся в схватке два корабля, и поняла, что грезит. С того самого мгновения, как "Амбиция" появилась в звёздной системе Норайя, видения становились всё более чёткими.

"Амбиция" обстреливала корабль тиранидов, двигаясь по кругу на границе прицельной дальности. Она правила курс, но "Бритводьявол" неумолимо сокращал дистанцию, судорожно двигая щупальцами и разевая пасть, чтобы выплюнуть новые органические торпеды. Ни одна из них ещё не достигла цели: или торпеды развалились под сосредоточенным огнём зенитных орудий, или отправились в вечное плавание по волнам звёздного океана.

– Не думай, что мои усилия тщетны, – услышала Ийдана. – Мои слуги ещё разнесут семена новой жизни по всей галактике, нужно просто подождать.

На тропинке показался незнакомец в тёмном балахоне с капюшоном. Он опирался на изогнутый уродливый посох, точь-в-точь как деревья вокруг. Незнакомец подошёл и навис над Ийданой. Во тьме капюшона недобрый блеск глаз, виднелся кончик носа, аккуратные усы и короткая борода вокруг рта и на подбородке.

– Ты потерялась, девочка?

– Я т-там, где надо. – Сердце бешено стучало, ладони сжаты в кулаки, но Ийдана не пятилась, хотя и начинала понимать, кто перед ней.

– Смелая… – Незнакомец усмехнулся, попытался дотронуться до Ийданы, но та отбила сморщенную руку с длинным острым когтем в сторону. – Дерзкая. Ты же знаешь, кто я такой?

– Ты – абас. Один из приближённых Сурун Тойона. – Девочка проглотила холодную слюну.

– Тогда, пожалуй, я сниму маску, – произнёс незнакомец. – Даже если ты против.

Из-под балахона со скрипом и треском выползли отростки, похожие на корни дерева, и погрузились в измученную землю. Высокая трава, стремящаяся к драгоценным камням на небе, пожухла, опала, превратилась в прах. Через несколько мгновений Ийдана стояла на пустыре перед огромным деревом с зелёными листьями-палочками, белыми цветами и розовыми плодами, которые не просто походили на человеческие головы, это они и были.

– Склонись передо мной, – произнесла с высокой ветви знакомая голова с бородкой.

– Прими мои дары, – вторила ей уродливая лопоухая голова, которая висела чуть ниже.

– Сейчас – легко, потом будет больнее, – добавила одноглазая голова и расхохоталась.

Навязчивые голоса, крики, шёпот, стоны, смех перемешивались и накатывали на Ийдану волна за волной. Она зажмурилась, заткнула уши и закрыла глаза, вспомнила то, чему учил Котар, что рассказывала Ходжун Хатуна. Ийдана подняла вокруг стену пыли, укрылась в этой завесе, а потом укатилась в сторону камнем и, наконец, вывалилась из видения.

Ийдана дрожала, плакала и размазывала слёзы по лицу. Понимание свалилось на неё мраморной колонной, многоэтажной башней, и Ийдана не могла прийти в себя, несмотря на все старания няньки.

Пожилая женщина обняла девочку, гладила её по голове и смахивала слёзы, но даже не догадывалась, что той ночью в страшном сне Ийдана повстречалась пусть и не со смертью, но с воплощением Мора.

4

После противостояния с "Амбицией" "Бритводьявол" тоже походил на яйцо, но теперь – на яйцо разбитое. В безвоздушном пространстве застыла клякса тухлого ихора и сгнивших органов с разорванной скорлупой хитинового покрова.

И всё бы ничего, но одна биоторпеда достигла цели, и на уничтожение вражеской абордажной команды отправили роту Козыря. Включая, естественно, взвод теперь уже сержанта Виктории Рёд.

Виктории эта операция сразу не понравилась.

Во-первых, формулировка "враг неизвестен" на инструктаже. Козырь знал не больше Виктории, поэтому даже не расспросить толком. Кто ещё, кроме тиранидов, может быть в тиранидской биоторпеде?

Во-вторых, численность группировки. По воспоминаниям с Мордвиги-Прайм выходило так, что биоторпеда несла в своей утробе от десяти и до сотни организмов в зависимости от подвида. На артиллерийской же палубе, куда эта торпеда угодила, трудились тысячи матросов и артиллеристов. Стоило ли их уводить и подключать к делу наёмников из-за подобных пустяков?

В-третьих, наёмники шли в бой не в обычном снаряжении, а в герметичных скафандрах, и – Боже-Император! – как же Виктория их ненавидела!

В узких проходах постоянно сталкиваешься плечами, боками с напарниками, в помещениях с низкими потолками бьёшься макушкой, а в дверной проём проходишь только боком. Нужно прослужить в скафандре не одно десятилетие, чтобы двигаться хоть сколько-нибудь ловко или же быть космическим десантником, – те, благодаря специальным имплантатам, чувствовали доспехи как вторую кожу.