Мурцатто сказала:

– Давай я тебя куда-нибудь усажу.

Я не стал сопротивляться и приземлился за край пиршественного стола, где оказался в полном одиночестве, – своим примером мы с Мурцатто почти всех оторвали от выпивки и угощений.

– Жить будешь? – спросила Мурцатто.

– Пододвиньте обезболивающее, госпожа. – Я кивнул в сторону бутылки с амасеком. – И немного подождите. Мы ещё взорвём этот танцпол!

На этот раз Мурцатто пришлось смахивать уже не невидимую, а самую настоящую слезу.

Ну и хорошо, хоть кому-то настроение поднял.

Что до спины, то приступ прошёл после третьего бокала. Встать я, правда, не мог, едва чувствовал ноги, но хотя бы боли больше не было. Оставалось следить за празднеством, вкусно пить и сытно есть. Короче, не скучал.

Ийдана радовала публику искрами и молниями, которые срывались с её маленьких пальчиков. Она складывала из разрядов простенькие изображения: кругов, пирамид, деревьев, животных. Неподалёку за её действиями, не моргая, наблюдал Котар, приготовившись тут же завершить представление, если шалость выйдет из-под контроля.

Ну… это дети. Нужен глаз да глаз.

Ийдана заметила, как напряжён её наставник, подбежала к нему, спрятавшемуся меж каменных колонн у стен, и потянула за брюки – ради такого случая и Котар заказал себе классический костюм. Всё-таки традиционная одежда Ноктюрна – олицетворение дикости и первобытной мощи. Она привлекала внимание, а Котар старался его избегать, что было непросто для такой громады и в самом сером одеянии.

Я не слышал разговора Ийданы с Котаром – шумно – но, в конце концов, он сдался. Котар продолжил представление вместе с воспитанницей, чтобы эффектно завершить его, выдохнув пламя. И я на все сто процентов был уверен, что для этого Котару не понадобилось никакое горючее.

Среди танцующих пар хотел бы особенно отметить Вилхелма и Серу. Насколько же преобразились они с тех пор, как сошлись! Измученный войной ветеран, вечно усталый и погружённый в мрачные думы, теперь напоминал светского льва, а вечная ученица и страстная поклонница глупых романов вдруг стала соблазнительной женщиной, которой для привлечения мужского внимания не нужны пышные формы или выверенные пропорции, – достаточно обаяния, сверхъестественного магнетизма.

Интересно, когда же Сера лишится привычной человеческой оболочки? Для членов культа Бога-Машины – это всего лишь вопрос времени.

До конца вечера я поболтал со многими друзьями и хорошими знакомыми: поддержал задетого за живое Ласа Руиза, перекинулся бородатыми анекдотами с Нере и порасспрашивал о будущих планах Томаша.

Ближе к полуночи по корабельному времени, когда я уже собирался уходить и не просто так, а даже на своих двоих, я стал свидетелем следующей сцены.

Капитан Камала Кассаб перестала распевать пиратские песни, набросилась и поцеловала Георга, а потом утащила его куда-то в неизвестном направлении.

Короче говоря, мы все чудно провели тот вечер и получили много тем для разговоров.

Однако события развивались так, что чужие интрижки оказались не первой темой для обсуждения в последующие дни.

2

Как это часто бывает, после доброй попойки наступает злое похмелье.

Для компании таким похмельем стало появление поблизости небольшой эскадры Имперского Флота во главе с линейным крейсером типа "Владыка" под названием "Адмирал Дерфлингер".

Мы только-только собирались покинуть орбиту Нибелы, но пришёл приказ, – именно приказ, а не просьба, – оставаться на местах и ждать появления инквизитора-легата Туонелы Маналы Зындон.

Период сладкой свободы и кружащего голову анархо-капитализма подходил к концу, и впереди маячила перспектива жёсткого государственного регулирования.

Инквизитор появилась на "Амбиции" не одна, а со свитой. Всего около двухсот человек на нескольких челноках, – неплохой ударный отряд, который, конечно, мало что мог сделать против войск капитана, но продержался бы до прибытия подкреплений.

Основная масса – подтянутые мужчины в необычной форме, название деталей которой пришлось искать в энциклопедиях.

Поверх бронежилетов – чёрные кафтаны без воротников, подпоясанные алыми кушаками. На груди и справа, и слева короткие патронташи, которые назывались газырями. Много патронов туда не уберёшь. На мой взгляд – больше украшение.

Штаны очень широкие в бёдрах и зауженные в голенях. Они называются шароварами. Их солдаты заправляли в высокие сапоги.

Головные уборы – барашковые шапки. По сути – простейшие цилиндры, покрытые мехом, без полей и козырьков.

Почти все солдаты из свиты инквизитора носили усы, но не витые или щётки, так популярные в Classis Libera, а длинные вислые.

За плечами солдат виднелись крупнокалиберные винтовки, у поясов – сабли, причём каждое оружие, даже у рядовых бойцов, было украшено резьбой, гравировкой или травлением.

Над войском инквизитора возвышался космический десантник в покрытых серебряной краской доспехах, с крестом и молнией, которые были изображены на наплечнике.

Плохая новость – это символы Стальных Исповедников. Хорошая – он был один.

Честно говоря, я уже лет двадцать не видел отряды космических десантников. Последний раз… не к ночи упомянутый Скутум, разве что.

Снова и снова приходят противоречивые новости о Неодолимом Крестовом Походе Робаута Жиллимана и возрождении легионов, но здесь на окраине самое крупное встреченное подразделение – Пустынные Странники.

Всегда говорили и говорят, что десантников слишком мало для защиты Империума, но сейчас это стало особенно очевидно.

За инквизитором тёк ручеёк техносавантов, – представителей культа Бога-Машины, которые сами себя превращали в передвижные архивы и библиотеки. У некоторых страсть к аугметике вышла из-под контроля, и они лишились привычных человекоподобных форм: или головы расширились в несколько раз, или же на спинах выросли горбы когнис-хранилищ и когитаторов. Некоторых бедолаг притягивало к земле так сильно, что они едва переставляли хрупкие ноги, опираясь на посохи.

Слева от инквизитора уверенно ступал бородатый старец с плотной повязкой на глазах. На лице под бледной кожей выделялись чёрным цветом жилы, словно бы человек этот страдал какой-то страшной неизлечимой болезнью или был отравлен.

Справа от инквизитора не шла, а грациозно плыла и даже летела в пространстве убийца из культа Смерти. Её можно было сравнить с хрупкой тростинкой, колышущейся на ветру. Вроде бы ничего не стоит смять её, но будьте осторожны, – жёсткие острые листья и стебли оставляют глубокие раны.

Встретишь такую девушку в темноте и подумаешь, что она голая, но на самом деле её тело полностью обтягивал чёрный комбинезон. Голова тоже покрыта резиной или ещё каким плотным и эластичным материалом. Только одно отверстие в ткани, – не для рта, носа или глаз, – а на макушке для длинной косы, которая опускалась до пояса. Там, на перевязи в ножнах, покоилась катана.

Что же до самой госпожи Зындон?

О, Туонела определённо могла впечатлить даже бывалых путешественников, которые странствовали по просторам галактики долгие годы. Впечатлить хотя бы тем, что у неё на лбу было написано, что Туонела – инквизитор. В прямом смысле. Лоб украшала татуировка – фигурная литера "I".

Вообще-то Туонела красивая женщина. Высокий лоб, скулы. Большие чёрные глаза. Треугольное лицо с широким ртом. Её улыбка, наверное, очаровывает.

Вот только идентифицировала себя Туонела, скорее, не женщиной, а олицетворённой волей Бога-Императора. Ни намёка на улыбку, а только сквозящее и уносящее стороннего наблюдателя прочь высокомерие, превосходство, презрение. Голова обрита, на лице ни следа косметики.