Появления великого и ужасного пришлось долго ждать. Для затравки сначала на арену вышла пара жалких клоунов с шутками о пердеже и воспламенении газов. Глория спряталась от этого зрелища за рукавом, тогда как Амберт даже усмехнулся разок.

Следом развлекать толпу принялись дрессировщики с инопланетными животными. Уже интереснее. Некоторых особей Глории приходилось убивать, и она даже подумать не могла, что с ними можно как-то поладить.

Дрессировщиков сменили гимнасты. Несмотря на пугающую высоту в пятнадцать-двадцать метров над ареной, они выступали под самым куполом. Перелетали с одной трапеции на другую или даже танцевали в воздухе, используя специальные ремни. Всего лишь одно неловкое движение отделяло отважных мужчин и женщин от смерти, но, слава Богу-Императору, никто не сорвался. Амберт даже указал Глории на её же судорожно сжатые кулаки. Оправдываться она не собиралась. Всё-таки в некотором роде работа гимнастов и охотников была похожа. И те, и другие очень уж сильно рисковали ради денег.

Наконец конферансье предупредил о гвозде программы, и на несколько минут свет в помещении погас. Из тьмы донеслись слова приветствия:

– Добрый вечер, дамы и господа! Меня зовут Роберт Борден, и я здесь для того, чтобы привнести в вашу жизнь тайну. Приготовьтесь увидеть что-то необыкновенное! Настоящую магию!

Глория не знала, подставное лицо или нет, но кто-то достаточно громко прошептал:

– Боже-Император, избави нас от лукавого…

Глория с Амбертом посмеялись и оказались чуть ли не единственными, кто оценил забавное совпадение или смелую шутку.

В свете софитов появился и сам Великий Маг, – подтянутый мужчина с бледной кожей, окрашенными в иссиня-чёрный цвет волосами и такого же цвета тонкими закрученными щегольскими усами на зависть Георгу Хокбергу. Роберт Борден был облачён во фрак, жилет, сорочку. На шее – галстук-бабочка.

Ассистировала ему эффектная блондинка в мужском костюме и серебряной полумаске по имени Скарлетт.

Вообще-то фокусы древнее Империума, но Глория смотрела на происходящее, не отводя взгляд. Она – уроженка мира-крепости. Её, как и многих других кадийцев, с детства готовили к войне и только к войне. Как вообще можно отвлекаться на что-то, кроме служения Богу-Императору, когда Разоритель уже на пороге?

Роберт подал руку и помог своей очаровательной ассистентке лечь в гроб, но не простой, а с отверстиями для рук, ног и головы.

Глория бросила быстрый взгляд на спутника, – Амберт прищурился. Старая привычка, от которой он так и не избавился, – глаза-то искусственные.

Ассистентка двигала руками-ногами, сражала наповал ослепительной улыбкой. Тем временем Господин Борден вытащил из ящика с реквизитом свёрток. Он картинно расплёл ленту ткани и показал толпе меч, который тут же воспламенился в его руке.

Из зала донеслись охи. Глории и самой не сиделось на месте.

Неужели?!

Да!

Волшебник, этот злодей, попросил закрыть глаза детям, а потом принялся отрубать ассистентке конечности, пока, наконец, не отсёк голову.

– Убийца! – выкрикнули с трибуны. – Безбожник!

Роберт Борден поклонился толпе, подобрал голову ассистентки, смахнул с её волос пыль и протёр лицо салфеткой. Всё бы ничего, но Глория разглядела гарь на коже расчленённой девушки. Если это и была иллюзия, то очень детализированная.

Амберт заметил недоумение спутницы и прошептал ей на ухо:

– Скарлетт, скорее всего, сервитор. Очень тонкая работа.

Когда охи, вздохи, мольбы и причитания стихли, свет на арене снова погас. Кто-то зажёг зажигалки, но во тьме всё равно ничего не разберёшь. Глория подумала, что пронесённый фонарь испортил бы всю магию, однако вспомнила о том, что зрителей всё-таки осматривали на входе.

– Я вижу ваше нетерпение, – раздался голос мага. – Но прошу, позвольте мне сосредоточиться. Мой труд не прост. Ошибка может дорого мне обойтись.

– К чёрту! Дурят нас, народ!

Какой-то мужчина, кажется, с четвёртого ряда, хотел было пробиться на арену, но охранники перехватили его.

– Пустите! Сволочи!

Буяна вывели вон. И почти сразу же после этого действия люмены снова загорелись.

На суд зрителей предстала неожиданная картина. Глория думала, что Скарлетт вернёт себе конечности, ослепительную улыбку и эффектный вид, но…

Ассистентка осталась в гробу. Руки и ноги, правда, были уже на месте, но вывернуты под неестественным углом, как и голова.

Роберт дрожал. Он прошептал, но достаточно громко, чтобы услышали все:

– О, Боже-Император… я так торопился.

Чуть ниже справа со скамьи поднялся мужчина в сутане, перехваченной у пояса бечёвкой, и воскликнул:

– Такова участь грешников!

Глория прищурилась. Возможно, остальные люди приняли действо за чистую монету, но всё-таки это было чересчур.

Роберт Борден опустился на колени, и огни прожекторов сосредоточились на нём одном. Маг и волшебник прочёл несколько псалмов, восхваляющих Бога-Императора, и на последних словах Глория заметила, что сломанная кукла восстанавливает прежнюю форму. Это же заметил и Роберт, воскликнув:

– Слава Богу-Императору! Он – единственный и неповторимый! Маг и волшебник!

– Аминь! – подхватил "проповедник", обличавший Роберта до этого.

– Слава Императору! – воскликнули на трибунах. – Слава примархам!

Под всеобщее ликование Роберт Борден поднял крышку гроба, а потом помог ассистентке выбраться. Обожжённые рукава и брючины слетели со Скарлетт, чем немало порадовали присутствующих ценителей девичьих прелестей.

Роберт со Скарлетт подняли руки вверх, а потом низко поклонились зрителям.

Они ненадолго удалились с арены, чтобы потом вернуться ещё несколько раз под покровом тьмы.

Были фокусы с левитацией, воздействием высокого напряжения и самовоспламенением. Скарлетт стойко перенесла пытки. С каждым номером одежды на ней оставалось всё меньше и меньше.

Амберт объяснил Глории суть каждого номера, но та нисколько не разочаровалась, – отличное шоу.

Жаль только, что и работать когда-то надо.

2

Охотники встретились в кабаре "Фарфоровая маска".

На сцене выплясывали полуголые красотки, их подруги танцевали в клетках, подвешанных у потолка или отдыхали, лёжа в гамаках, точно так же довольно высоко над зрителями. Те, кто в гамаках, картинно выгибались, вытягивали обнажённые руки и ноги, отправляли с небес воздушные поцелуи тем посетителям, кто проявил интерес.

Глорию же интересовали не прелестницы, а двое мужчин, которые только-только зашли в кабаре. Оба рослые, оба вооружённые, – пришлось сдавать не только верхнюю одежду, но и пистолеты, – оба покрытые шрамами.

Некогда Лэнд Хелстром был видным мужчиной: жгучий брюнет, умный взгляд, впалые щёки, раздвоенный подбородок. Потом Лэнда окатили струёй из огнемёта. Только чудом он сохранил зрение, а вот лицо пришлось восстанавливать из оплавленной, вызывающей отвращение массы. Вернуть былую красоту не вышло, но теперь хотя бы он меньше пугал людей.

В свою очередь, если Йон по прозвищу "Полуночной" и был когда-то красив, то Глория это время не застала. Когда она начинала, Йон уже давным-давно ушёл со службы в рядах Отпрысков Бури и считался опытным охотником за головами, а такая жизнь не очень хорошо сказывается на здоровье и привлекательном внешнем виде. Левый глаз и львиная доля левого полушария головного мозга – искусственные. Ещё множество старых шрамов скрывались под густой бородой.

– Что? Призраков увидала? – спросил Йон перед тем, как сесть за стол.

– На вас, красавцев, засмотрелась.

– Мило. – Йон щёлкнул пальцами, привлекая внимание официанта.