За беспримерную и долгую службу "Смолланские Страдиоты", находившиеся на передовой около пятидесяти лет, были пожалованы правом поселения. Густаво ди Адольфо, "Генерал Вьюга", выбрал в качестве лена родную Стирию, которая на тот момент вошла в период долгой и кровавой религиозной междоусобицы.
Предпосылки Великой Смуты
Спустя двадцать лет после отбытия Страдиотов к звёздам умер бездетный и крайне непопулярный планетарный губернатор Мазза фон Унспех-Газбург. К концу его правления обострились религиозные противоречия между местными ответвлениями экклезиархии и Адептус Механикус. Долгое время местная церковь Имперского Кредо и малопроизводительные анклавы Механикус существовали в хрупком равновесии, а их взаимоотношения с паствой и друг с другом регулировались Теутштадским религиозным компактом, заключенным спустя сто лет после основания официальной Стирийской ветви Имперского Кредо в М34.
Этот раздор имел множество причин. Сектор Магнезия уже три сотни лет как находился в стагнации и безвластии из-за бесконечных бюрократических войн в Сенате и из-за слабых консулов, избираемых как полномочных лордов сектора. Пользуясь этим, мир-кузница Самниум начал программу по увеличению своих вассальных феодов и расширению владений Бога-Машины. Так совпало, что именно в этот период герцог Фердинад Барнлох-Хейдекский, потомок одной из побочных ветвей Унспех-Газбургской династии, возвращался из долгого и неудачного посольства в соседнюю систему Риговии на борту зафрахтованного культом Механикус транспортного судна. Возмущенный отказом планетарного правительства Риговии от расширения экономического сотрудничества ввиду "несостоятельности Стирии, как торгового партнера, ввиду полного отсутствия полезных ресурсов", он быстро попал в сети фактора Олиссиона Тервакса, полномочного посла культа Механикус в ранге экзекутора-фециал, отправленного на Стирию для оценки пригодности мира для принятия вассальных соглашений с Самниумом.
С другой стороны, деятельность кардинала Антонина Бьяге и его приемника Каллисто Мурцатто привлекла к Стирии внимание имперской церкви. Эти благочестивые мужи приложили множество усилий для укрепления связей планеты с остальным субсектором. Изначально они апеллировали к абсолютно беспочвенным слухам о посещении Стирии несколько имперскими святыми в разные периоды её истории, но довольно быстро отказались от этой провокационной идеи. Тем не менее, в ходе рассмотрения ходатайств о признании отдельных частей Стирии местами особой духовной важности Каллисто Мурцатто, доверенное лицо кардинала Бьяге, завязал дружественные отношения с функционерами многих структур экклезиархии в субсекторе, и исподволь заложил в их умы мысли о расширении присутствия на Стирии имперской церкви. Однажды он даже осторожно высказал предположение о возможном её включении в официальный лен кардинала-астра, как личного домена. Подобные идеи пришлись по душе церковникам, которым импонировала идея воспользоваться никому не нужной захолустной планетой в своих целях, в перспективе даже превратив её в храмовый мир-архив.
Увеличение траффика межзвёздных судов в системе Циркумлимитты и впечатляющие победы "Смолланских Страдиотов" на полях сражений привлекли внимание к Стирии и других сил Империума, которые впервые оценили качество её людского ресурса. Для самой планеты ничего хорошего это не сулило.
После смерти губернатора Маззы довольно быстро сложилось два политических блока. Лига Шестерни, которую возглавил герцог Фердинанд Барнлох-Хейдекский, ориентировалась на союз с Адептус Механикус и видела дальнейшее будущее планеты, как мощного индустриального гиганта, способного посоперничать с развитыми мирами центральной части сектора. Священная Уния в противовес ей громко заявляла о верности Трону и его Церкви. В её состав вошли многие церковные княжества и старая родовая аристократия под формальным предводительством графа Эццо фон Орламюнде, правителя Раусландского палатината и потомственного мажордома династии Унспех-Газбургов.
Противоречия между двумя политическими блоками быстро накалялись. Особенно они усилились после самовольной инаугурации Фердинанда, как полномочного губернатора Адептус Терра и выпущенного им "Эдикта о Реституции". Эдикт был принят в обход планетарного сейма аристократов и прямо нарушал положения Теутштадского религиозного компакта. Новый закон отнимал у стирийской церкви все пожалованные ей предшественниками Фердинанда земли и передавал их во владения Великой Шестерне.
Великая Смута
"Казусом белли" стала печально известная Староградская огненная ордалия, в ходе которой были сожжены на костре губернаторские послы, доставившие эдикт ко двору кардинала Антонина Бьяге. Губернатор Фердинанд счёл это прямым нападением на власть Адептус Терра (к которой он имел мало отношения, поскольку фактически узурпировал трон) и объявил членов Священной Унии мятежниками против законной власти.
Стирия погрузилась в пучину войны, в которой дотла сгорели старые порядки и мир возродился в новом, более прогрессивном облике. Война быстро поглотила основной континент Сеймурию и выплеснулась в колониальные владения. Стороны не просили пощады и не давали её, ведь решалась не только территориальная принадлежность отдельных владений, а вопросы куда более экзистенциальной важности – какой из глав Имперской Аквилы будет отныне служить Стирия. Кукловоды этой войны, кардинал Каллисто Мурцатто, сменивший своего престарелого предшественника, и экзекутор-фециал Олиссион Тервакс предлагали стирийцам два взаимоисключающих пути развития, и вопрос этот могла решить лишь открытая война. Но с ходом войны стороны всё больше ожесточались, и начали изничтожать единственный важный для сбора планетарной десятины ресурс – население. Так, в Раусландском палатинате, богатейшем княжестве планеты, за первые десять лет войны число жителей сократилось на три четверти. Были сожжены и разграблены все крупные города.
Такая ситуация не могла устроить Департаменто Муниторум, который примерно в этот момент начал разрабатывать куда более расширенные планы по формированию новых полков Имперской Гвардии. По предложению квестора Армана дю Пюи, хорошо знавшего патриотичную натуру великого Густава ди Адольфо, полку "Смолланских Страдиотов" было пожаловано право поселения на любом выбранном им мире. Расчёт оказался верен, прославленный Генерал Вьюга предпочёл из всех миров выбрать родную Стирию. Его поставили в известность о династическом кризисе и гражданской войне на родине и предложили следующие условия: если генерал сможет эффективно и быстро завершить военный конфликт, он получит пост планетарного губернатора и крупные субсидии на развитие оборонно-промышленного комплекса. Густаво ди Адольфо согласился сразу.
Возвращение Страдиотов на Стирию совпало с наиболее ожесточенным периодом войны. Их пасторально-идиллическая родина превратилась в пылающую, выжженную пустошь. Слабая промышленная база планеты не могла поддерживать уровень технологий необходимых для ведения столь долговременного конфликта. Если в начале войны воинские части обеих сторон были вооружены самозарядными карабинами и поддерживались артиллерией, то к этому периоду в армиях повсеместно можно было встретить вопиющие анахронизмы, – пикинёров и мечников, а огневой бой вели с применением гладкоствольных пушкек. Ситуация крайне усугублялась тем, что по всей планете ширились восстания против обеих воюющих сторон, мародеры и взбунтовавшиеся солдаты грабили как свои, так и чужие земли. Стороны активно пытались завлечь в конфликт инопланетные силы, чтобы добиться решающего перевеса. Со Стирией, однако, жаждали сотрудничать только совсем уж сомнительные личности – пираты, налётчики и находящиеся на грани экскоммуникации организации наёмников. Неудивительно, что по большей части они не воевали за Лигу и Унию, а выгрызали на охваченной войной планете собственные королевства или беспощадно её грабили, невзирая на контракты и договоренности, а когда дела оборачивались плохо, с чистой совестью покидали планету.
