Штурмовая группа отошла на безопасное расстояние, когда заслонки на причале начали закрываться.

– Видеонаблюдение? – предположил Давид.

– Скорее всего, – отозвался Авраам. – Поняли, наконец, чем опасна разгерметизация. – Авраам перевёл взгляд на скитариев и обратился к ближайшему офицеру по воксу: – Альфа, у вас есть боевые сервиторы?

– Нет, Ангел, – ответил тот. – Закончились на "Русалке".

– Сейчас вся первая линия ляжет.

Альфа только крепче перехватил электродуговое ружьё и ответил:

– Мы готовы к смерти ради Дитрита, Омниссии и Бога-Машины.

– Тогда удачи.

Бомбы сработали, и струйки раскалённого докрасна металла потекли во все стороны. Одновременно с той стороны в пролом хлынул настоящий поток огня на любой вкус: лазерные лучи разной мощности, пули разного калибра, снаряды, гранаты, ракеты и шары плазмы. Последнее особенно неприятно. От плазмы не защищали и силовые доспехи.

Как Авраам и предсказал, какими бы хорошими ни были кибернетически усиленные бойцы с Дитрита, но первые подразделения, отправившиеся на штурм, не смогли даже отступить, встретив сопротивление. От альфы скитариев, с которым Авраам говорил пару минут назад, осталась лишь оплавленная раковина туловища. Жадное пламя поглотило и плоть, и электронную начинку.

Пустынные Странники вступили в бой вместе с третьей волной, когда стало ясно, что защитники не могут поддерживать интенсивный огонь: боеприпасы заканчивались, стабберы нужно было перезаряжать, а плазменные и лазерные орудия перегревались.

И всё-таки один из боевых братьев Авраама почти тут же, едва преодолев оплавленное отверстие во вратах, получил плазменный шар в лицо.

– Ной! – выкрикнул Авраам.

Только крик. Не было времени разбираться, что к чему.

Авраам проскрежетал зубами и поглядел на позиции врагов.

Пираты очистили пространство у врат и возвели баррикады примерно в пятидесяти метрах от них. Использовали для этого грузовики, между которыми стояли лёгкие вездеходы с установленными на крышах тяжёлыми орудиями. Пехота вела огонь лёжа под грузовиками или за наспех оборудованными укрытиями на платформах грузовиков. В ход шли мешки с песком, ящики, лом, стальные изделия непонятного назначения.

Авраам тут же определил, где находится убийца его брата. Пара болтов – кровь и плоть перепачкали кабину грузовика.

С появлением на поле боя космических десантников наметился перелом. Пустынные Странники быстро перебили всех тех пиратов, кто представлял для них угрозу, а потом приняли на себя огонь остальных. Теперь десантники не неслись вперёд как угорелые, а неторопливо шли сквозь шторм. Кто-то, как Барух, самозабвенно палил от бедра, другие, как Авраам, хотя бы выставили ладонь вперёд, чтобы прикрыть уязвимые линзы шлема. Пираты ещё не поняли своей ошибки и продолжали осыпать пулями и лучами несокрушимые осадные башни, движущиеся к их крепости. Но чем больше патронов они тратили на десантников, тем больше скитариев без всяких проблем проникали в разгрузочно-погрузочную зону.

Пираты потеряли инициативу, преимущество в огневой мощи, в числе, а потом их оборона рухнула.

Жестом отчаяния стала попытка сбить Авраама. Водитель ближайшего вездехода завёл машину и направил её на таран. В любом случае Авраам бы отделался лишь испугом, может быть, парой ушибов, какой-нибудь неисправностью доспехов, но выручил Давид. Выстрел из мелта-ружья, – капот вездехода исчез, водитель в кабине превратился в обожжённый скелет, вплавленный в сиденье, остов машины высек искры из пола и остановился в паре шагов от цели, выпуская клубы дыма.

Штурм продолжился.

На пути то и дело попадались очаги сопротивления, но уже было ясно, что скоро Белами-Ки перейдёт в руки союзников.

Через несколько часов Странники вернулись к месту гибели боевого брата.

– Проклятье! – воскликнул Барух. – А мне казалось, плёвое дело. Пройдёт как по маслу.

– Эх, Ной… – Авраам вздохнул и опустился на колени у тела брата.

Наличник исчез. От головы Ноя осталась обожжённая затылочная часть, спаянная с остатками шлема. От мертвеца шёл смрад выпаренного мозга и плоти, жжёных волос.

– Ной погиб больше двухсот лет назад, – заметил Давид.

– Что? – спросил Авраам.

– Что слышал, – ответил Барух.

– Тогда… – Авраам указал на тело.

– Это не Ной, – отозвался Барух. – Всего лишь ещё один ублюдок.

– Эй! – воскликнули Пустынные Странники, до этого молчавшие.

Барух отмахнулся и добавил:

– В смысле, не нашего семени.

– Наёмник? – спросил Авраам.

Давид ответил за Баруха:

– Нет. Магистр решился на производство. Но пока тренируется на чужом семени. Этот, – Давид указал ладонью на павшего, – Его звали Элеазар. Химера. Что-то магистр взял у потомков Пертурабо, что-то у головорезов Кёрза.

Барух подхватил:

– Элеазар только недавно заслужил право носить силовые доспехи. Сосунок. Но старик всё-таки доверил ему доспехи Ноя.

– Так. – Авраам поднялся на ноги. – Какой сюрприз меня ещё ждёт? Кого здесь я на самом деле не знаю?

Пара молчаливых Странников подняла руки, а Авраам сделал шаг назад и проговорил тихо:

– Как же мало нас осталось…

3

Первое, что сделал Георг, когда вошёл в центр управления космической станцией, – это сел в кресло командующего и покрутился, вызвав усмешку капитана Де Бальбоа и вздох Мурцатто.

– Ребячество, – проговорила она.

– Ну что ты так? – спросил Георг. – Расслабься! Улыбнись!

– Ещё многое нужно сделать, – ответила Мурцатто. – Да и вообще до сих пор стреляют.

– Праздновать надо, обязательно надо, – продолжал Георг. – Иначе в один прекрасный момент крыша поедет от напряжения.

Мурцатто не ответила, а отправилась осматривать оборудование. Георг тоже его оценил.

Несколько рядов с пультами управления и местами для персонала. Эту технику окружали батареи плоских экранов, на которых можно было увидеть самые важные узлы Белами-Ки и даже пространство вокруг станции. Многие экраны погашены или не передавали ничего, кроме помех, но удивляться не стоило, – Белами-Ки пережила ещё одну смену власти.

Эта область центра управления была сравнима с капитанским мостиком "Амбиции", но кроме неё в кольцеобразном помещении Георг встретил линии шкафов когнис-хранилищ, гололитические столбы и столы, над которыми проецировались модели кораблей, а также когитаторы, – некоторые словно бы прямиком из Тёмной Эры Технологий, как, впрочем, и сама станция.

Хороший улов.

– Жаль, конечно, но придётся расстаться, – проговорил Георг.

– Никто тебя за язык не тянул, – произнёс Пиу.

Капитан Де Бальбоа присаживаться не стал, – в боевом скафандре можно снести всю хрупкую аппаратуру на панелях без всяких усилий.

Георг отмахнулся и сказал:

– Оно того стоило.

– И всё-таки, – продолжал Пиу. – Целая космическая станция! Да ещё какая! – Он покачал головой. – Жирно.

Георг ухмыльнулся и спросил:

– Выращиваю конкурента?

– Что? – Пиу прищурился.

– А… не обращай внимания.

В это мгновение раздался шум, и в помещение мимо телохранителей прошёл Авраам. Белоснежный балахон Пустынных Странников исчез. Гарь почти полностью скрыла синие и красные полосы на доспехах. Никаких серьёзных повреждений или ран, но лучше сделать пока перерыв между сражениями.

– Георг, – произнёс Авраам, – договор в силе?

– Конечно, друг мой. Как я могу тебя обмануть?!

– Ну, знаешь…

– Что-то ты какой-то хмурый. Что стряслось?