А потом поняла, что на меня писал наш пес. Прямо на ногу.

– О боже, – вскочила и услышала, как он на меня зарычал. – Монти, какого че…

– Не выражайся, – предупредила мама.

– Но он помочился на меня.

– Ты для него новый человек.

– И что? Вы приучили его метить каждую новую ногу в доме? Тем более, это я была инициатором завести маленького неблагодарного пса десять лет назад.

– Нет, не учили. Он сам так решил. Ты для него сейчас посторонняя. Просто пойди и переоденься. Это не страшно.

– Разумеется.

Покачав головой, я встала из-за стола, нервно перебирая описанной ногой, взяла свой чемодан, который оставался все еще в прихожей и потащила наверх. В старую комнату.

Но стоило открыть ее, я увидела, что она похожа на склад.

– Боже, что это такое?

Я была в шоке, смотря на эти тоннели из коробок.

– Прости солнышко, – мама вошла в комнату и как я, остановившись, смотрела на хлам, – но к нам приедет так много людей на мой день рождения, что пришлось освободить и две комнаты поменьше, которые я использовала для этого барахла. А твоя самая большая. Мы поставили все так, чтобы было удобно ходить и в ванную, и в гардеробную.

Почти как раз звучит, не так ли?

– Очень мило. Спасибо, мам.

Уже развернувшись от нее, я поняла, что она еще не уходит.

– Я правда рада, что ты приехала. Это многое для меня значит.

Растеряв весь свой боевой дух, я вздохнула. Ха эти годы я привыкла быть на страже своего спокойствия и при удобном случае защищаться, что забыла, как жить без этого в условиях своей семьи.

– Для меня тоже.

– Спускайся, как закончишь, – она тронула мое плечо погладив теплой ладонью и закрыла дверь.

Я подошла к своей кровати и упала на нее лицом вниз, предварительно сняв джинсы.

Тут же у меня зазвонил телефон.

– Да Райли. Ты не вовремя, – пробормотала в подушку.

– Правда? Все настолько ужасно?

– Да, – снова бормочу.

– Тебя плохо слышно, Харпер.

– Боже, – повернулась набок. – В моей комнате полно хлама, моя племянница меня боится, и мой пес помочился на мою ногу. Вот мои новости.

– Черт, – он почти сдержал хохот. – И как ты после этого себя чувствуешь?

– Как четвертый угол в треугольнике.

– Странная аналогия, но я тебя понял. Просто помни, что ты будешь в Нью-Йорке уже в понедельник. А во вторник близняшки Свифт устраивают вечеринку, – я слышу, как он добавляет «тыц-тыц» в конце, как битбоксер и соединяет наши имена, что улыбаюсь.

– Я их ненавижу, – осаждаю его радость.

Если быть краткой. То это две сучки, которые постоянно на слуху. Завоевывают соцсети, друзей и заводят новые знакомства. И вот в чем парадокс, мы не ладим, но они устраивают обалденные шоу.

– Нет, в этот вторник ты их обожаешь. Я достал для тебя приглашение. Поэтому мы идем туда и напиваемся в хлам.

– Просто признайся, что ты хочешь устроить групповушку с ними.

– Не признаюсь.

– Что мне делать, Ли?

– Быть послушной девочкой на эти выходные. Твои предки тебя любят.

– Ага. Знаю.

– Хорошо.

– Еще вопрос. Кайл идет на эту супервечеринку развратных близняшек?

– Какая разница до этого мудака?

– Большая. Не хочу видеть его и эту шлюху.

– Я не узнавал.

– Значит, идет, – ловлю его на вранье. – Потому что я чувствую, как ты юлишь, засранец.

– А ты идешь со мной. В чем дело?

– Не знаю, – перевернулась на спину и посмотрела на звездчатый потолок. – Просто меня задел его уход.

– Тебя что? Тебе повезло, что ты далеко. Иначе я бы прямо сейчас надрал твою хорошенькую задницу.

– Отвали. И не пускай слюни на мой зад.

– Почему? Он хороший.

– Поэтому и не пускай. Это то, чего тебе не видать.

– Харпер, если бы я хотел тебя в свою постель, то уже давно заполучил.

– Самовлюбленный Райли Эванс и его эго.

– Я пошел. Звони.

– Пока.

Вечер перестал быть утомительным, когда мы после ужина собрались в гостиной. Папа зажег камин, Кейтлин уложила детей спать, и мы остались в тишине, слушая, как потрескивают поленья, одаривая щедро нас своим теплом.

Это был замечательный момент. Это был момент единения. Так было всегда, пока я жила тут. До того, как озвучила свои намерения и перестала быть «хорошей» дочерью для Оливии Ньюман.

– Пол не приедет? – спросила, чтобы разбавить тишину разговорами.

– Нет. Он вернется завтра, как раз к празднованию, – она стала поглаживать свой живот и улыбнулась.

Редкий случай, когда мы могли спокойно сидеть и разговаривать с улыбками на лицах. Почему-то я для нее всегда была точкой спора или соревнований. И только после того, как моя сестра вышла замуж, она более-менее успокоилась в попытке меня обыграть.

– Кстати об этом, мы отправимся в ресторан или как?

– Да. На этот раз все пройдет в ресторане Риччи.

– Ого. Шикарно.

– Юбилей твоей матери, повод для праздника.

Папа взял ее руку в свою и посмотрел с нежностью в мамину сторону. Я бы сказала вселенской нежностью.

– Что ж, я пойду спать. Очень устала.

– Конечно, милая. Дополнительное одеяло лежит в комоде в коридоре.

– Хорошо.

Пройдя и поцеловав родных, я поднялась наверх.

Приняв быстрый душ, я легла в постель, напоследок полистав ленту в соцсетях. Посмеявшись над парой фото от Райли в его профиле и, оставив комментарий, я уснула.

Утром дом стоял на ушах.

Отчетливы были шаги и громкий крик детей.

– Боже, – я опустила подушку на свою голову в надежде заглушить звук, но это не сработало.

Отбросив ее в сторону, я резко села и наткнулась на заинтересованный взгляд Джеммы.

– О… не ожидала увидеть тебя здесь. Привет.

Она молча кивнула на мою приветливую улыбку и осталась сидеть на месте.

– Мне нужно вставать.

Племянница не пошевелилась.

– Хочешь сидеть тут и наблюдать за мной?

Кивок.

– Ладно. Но я уйду в душ. Ты не против?

Еще один кивок.

Это была плохая идея. Я должна была догадаться. Но было поздно.

– Джемма, – я в неожиданности аж прикрикнула, и она бросила сломанную туш на пол, испачкав мой белый топ при этом. – Господи, что ты натворила.

Шарики румян уже были раздавлены и украшали голубые джинсы, которые я так любила. Белый пиджак и синее платье, что я собиралась надеть вечером, были погребены под пудрой и прочей косметикой.

И главное, подарок для мамы, набор косметики, которую она так хотела, был в том же состоянии.

– Что ты натворила? О, Джемма, зачем? – на моих глазах почти навернулись слезы отчаяния.

Она быстро убежала и вернулась уже с Кейтлин. Которая, посмотрев на беспорядок, повернулась ко мне.

– Почему ты оставила все на видном и доступном для ребенка месте?

– Это что претензия? И стоп. Твоя дочь залезла в мой чемодан, который на минуту был вообще закрыт с ночи и вытащила мои вещи. Испортила и сломала дорогую косметику и одежду. Кейт, ты видишь это все? – указала рукой.

– Харпер, она ребенок. Ей всего четыре года. Ты должна была подумать об этом. И боже, это просто тряпки и косметика.

– Что? Ты серьезно? Это блин моя косметика и она дорогая, чтобы ты знала. Моя одежда. Да дело даже не в цене, а в том, что ты не научила своего ребенка не лазить по чужим вещам.

– Ты хочешь сказать, что я плохая мать? – взвизгнула сестра и приложила руки к сердцу.

– Я говорю, что ты не сказала своей дочери, что нельзя…

– В чем дело? – мама ворвалась на крик и застав картинку тоже посмотрела на меня. – Ты оставила все это без присмотра?

– Мам, и ты туда же? Моя комната. Мои вещи. Она вошла и натворила все это.

– Но Харпер, Джемма дитя.

– Она сидела на кровати как невинное дитя, а как только я ушла почистить зубы и умыться, застаю испорченные вещи. Это не могло сделать обычное «дитя».

– Ах… как ты можешь? – Кейт, заревев, убежала из комнаты, а мама задержалась в дверях и посмотрела осуждающе.