Перепись населения, совмещённая с «соц-опросом» и межеванием границ потребовала создания сборных отрядов переписчиков, мытарей, «геодезистов» и гридней. Большая и серьёзная работа ближе к осени дала первые плоды. В подотчётном княжестве (без учёта моих городков и трудовых армий) проживало семьдесят восемь тысяч четыреста сорок шесть человек. Но это далеко не всё, охвачено переписью лишь семьдесят процентов площадей. Выяснились любопытые факты. Городского населения у нас всего пять процентов, хотя городов крупных и малых аж сорок шесть штук. Погостов и вервей шестьсот двадцать два. Бояр родовитых и не очень тысяча сто (с семействами), церквей восемнадцать, два монастыря. Ремесленников всяких разных порядка трёх тысяч. Мои ребятя собрали очень-очень много полезной информации, которую ещё предстоит вдумчиво обработать. Под этого это дело создал управление статистики.
Основная работа комиссий заключалась в составлении карт и размежевании моих, церковных и боярских земель. Так уж вышло что эти ушлые ребята загребли большую часть земель вдоль берегов малых и средних рек. Спорные вопросы решали быстро и жёстко, в свою пользу. Зародившееся недовольство в среде элит погасил введением тотальной амнистии по недоимкам, при одновременном выкупе долгов городов и воинских корпораций у московских ростовщиков. Вторым шагом освободил бояр от обязательного смотра с выставлением дружины по первому требования князя. Смысла опираться на ветренных и косных вотчинников готовых отъехать в любой момент к конкуренту я не видел.
За плюшками было спрятано двойное дно. Обязал бояр и городовые воинские корпорации зарегистрировать бойцов с указанием средств передвижения, брони и оружия. С сентября, любой гридень «без лицензии» автоматически признавался татем, а право выдавать бумажку имел сами понимаете кто. Служилые бояре лишались земли (за исключением собственного имения) и переходили в мою армию на очень хороший кошт, чему многие обрадовались без меры. Правда их оказалось не так много как хотелось.
Взамен потребовал немногое. Черный люд обязал выдавать полные статистические данные по своей работе и земле, а также, а в случае недоимок выставлять на обязательные работы взрослых мужчин или подростков. Если обман тем или иным образом вскрывался, налоговая амнистия имела обратную силу с механизмом реализации отработки в виде кабального холопства. Все сельские налоги отменил, оставив один, десятую часть от урожая. Учитывая, что ранее на прямые и косвенные налоги крестьяне тратили не меньше половины кровно заработанного, сработал эффект разорвавшейся бомбы.
Старых мытарей (прежде получив от них информацию) разогнал поголовно, заменив своими людьми, сидевшими в волостных центрах сбора дани. В отличии от старой, новая система не требовала постоянного присмотра и кучи надсмотрщиков с палками. Осенью открыл пункты сбора зерна от населения по оптовой цене, разом обнулив кормовую базу решал в виде посредников, барыг и старшин. Местные мафии пытались с «нехорошим» явлением бороться, но заканчивалось это обычно плачевно — конфискацией имения и выездом всей семьи в трудовые лагеря на три года, уж чего-чего, а работы хватало.
Сдавшие урожай (а заодно налог) селяне получали бумагу на право продажи зерна, небольшую скидку в осударевых лавках что уже открылись в «крупных» городах, а также в сплавных и разъездных амбарах. Скидку на помол зерна и его хранение. И главное, право в случае неурожая, пожара или иного ЧП получить ссуду без процентов из страхового фонда, жито на прокорм семьи и сев. Здесь же, в волостных центрах, имелась возможность взять в аренду плуги и лошадей, нанять подводы для доставки урожая, получить документ.
Родовая община за сто лет выродилась, трансформировавшись в тягловую и работать с ней по ряду причин я не хотел. Вот что сделал: волости «нарезал» из десяти-двенадцати погостов. В случае обмана, например занижения валового сбора зерна, вся волость штрафовалась на десятикратную стоимость утаённого продукта. За информацию об обмане полагалась премия в пятикратном размере укрытого зерна. На самого виновника накладывался адский штраф в двадцатикратном размере, но не менее двух рублей. Поэтому селяне старались перебздить, чем недобздить и сдавали чуть больше положенного.
Небольшая, я бы сказал символическая сумма зернового налога. Внушительные бонусы от легальной реализации зерна, прозрачная и понятная система сбора, драконовские штрафы за обман сделали своё дело. Одного жита собрали более двух тысяч тонн, не считая того, что мы скупили в пуктах приёма. А то, что десяток другой родов показательно уехали в трудовые лагеря… Ну что же, сие неизбежная плата за налоговую дисциплину. Оставалась ещё одна приятная зацепка — князь имел право по своему усмотрению брать налог не только продуктами, но и трудом, в том числе ратным. С погостов и вервей я мог набирать в трудовые армии и дружину людей как в зачёт урожая, так и за плату роду зерном или серебром. В частности, посохи на работы в лето-осень было набрано три с половиной тысячи. Отроков и молодых мужиков в алебардисты, на постоянную службу, полторы. Кабальных холопов как своих, так и выкупленных у бояр и торговцев без разговоров снял с земли, пополнил ими острожки и трудовые лагеря.
Ах да. За крестьян на своих землях отвечали бояре и я туда пока не залезал, подготавливая толстую папочку компромата. По какой-то причине эти персонажи восприняли поблажки как мою слабость и ресурсы зажимали. Но ничего, они ещё не знают что я Боярскую книгу начал вести, кто да откуда и почему вотчину получил. Уверен, в этом шкафу обнаружится много скелетов.
С ремесленниками решил вопрос в лоб, введением патента. После реализации продукции искусники платили в казну небольшую фиксированную плату, равную в двадцатой части от продажной цены продукта. Собственно, патент представлял из себя лицензию на ограниченный выпуск какого-либо изделия. Например, тот же кузнец, получив бланк проставлял количество топоров, ножей, гвоздей напротив каждого пункта и далее мог свободно торговать ими на любом торге без налогов. Тамгу включали в общую сумму и выплачивали её заранее, чиновнику местного дерюги. Торговля без патента признавалась незаконной. После реализации, патент гасился и сдавался в торговый приказ. В остальном, система штрафов и проверок была аналогична хлебной. Мошенничество выявляли проверками и контрольной закупкой, через что я неплохо пополнял трудовые лагеря. При продаже на вывоз крупных партий копию погашенного патента отдавали покупателю кторую тот долже предьявлять на таможне. Само собой мелкая торговля корешками, грибами, пирожками и прочей мелочью народных промыслов налогами не облагалась. Им выдавался годовой или трёхлетний патент за чисто символическую сумму, нередко с оплатой натур продуктом и отсрочкой платежа. А как по-иному? Я прекрасно понимал — людей чтобы объять необъятное у нас нет. Поначалу хотя бы крупные потоки оседлать, а мелких предпринимателей пока будем приучать к порядку. Чтобы не плодить сущности батраки и подсобники от налогов освобождались полностью.
В княжестве открыли четыре новых рынка, аналогичных по функционалу тому, что я устроил в Новгородском княжестве. Никаких налогов для пришлых, кроме тамги. Никаких весчих, осмьчих, калачей задних, полозовых и прочего непотребства. На въезде, в Лобынске, товар гостей переписывался, оценивался, затем купцу выписывали паспорт товара и удостоверение личности. На таможне с гостей брали обязательный страховой взнос в размере одного процента от стоимости товара. По этому документу, в случае пожара или татьбы, можно было получить компенсацию. Транзитные торговцы также получали паспорта, но платили лишь за сами бумаги. Страховку им оформляли, по желанию.
Понятное дело, хитрецов хватало. Однако система была выстроена так, что, если зерно или иной ходовой товар жуликоватый купец скупал без бумаг, он подлежал конфискации, а сам пройдоха отправлялся на отработку штрафа. Все эти тонкости тщательно «разжевывали» пришлым торговцам с демонстрацией фотографий «коллег» в цепях, работающих на благо отечества в трудовых лагерях.
