— Ты положи ему три сотни гривен, — зашептал ярославский князь. — Дружина у князя невелика, но нам всяко лишней не будет, да и на съезде мутить воду он не станет. Не пригреешь у себя, он к Мстиславу переметнётся. И вот ещё что, Семён. Мою долю отошли немедля в Ярославль. Припасу надобно собрать, меринов, бояр вольных, кого встряхнуть, а кого, — боярин понизил голос, — на болото спровадить. Ты особливо не думай, что ежели анафему продавил нам они сие вот так, запросто, с рук спустят. Многие гридни, особливо бояре вольные готовы ему под руку идти, сказок черни про Спасителя наслушавшись. Ещё больше праха огненного его да новой кованной рати боятся, прочие, на злато падки. Нам воев кровушкой повязать надобно, кровушкой. Пусть вырежут пару тройку погостов, под корень, с дитями, опосля слушок пустим кто да кого, да где побил и сих гридней Мстислав не сманит. Зная его норов кабы, он их за такое по составам разомнёт[i], али повесит яки татей. И пусть. Мы сие в свою сторону обернём. В этой войне Семён, не прах, не хладный уклад решит, а сердце. Вот, тута!
Василий Давидович согнул руку к лёгкой кольчуге и несколько раз похлопал себя по груди, сделав честнейшее лицо.
— Не по-христиански тако поступать, князь. Наши всё же люди, не басурмане. Да и дружина такое не одобрит. Семён с осуждением посмотрел на собеседника, нахмурил брови, а князь в ответ лишь ухмыльнулся.
— Молод ты ешо, Сёмен Иванович. Думаешь твой отец с белыми ручками к великому княжению шёл⁈ По горло в кровушке Иван замешан и тебе останавливаться не след. Найди одёжи воев княжеских, боярам шепни дабы лихих людишек нашли и пусть они оборотнями по окраинным погостам да вервям пройдут, церквы да дома пожгут, порубят да ссильничают чернь. Вона Порей на него зло держит. А сколь у Мстислава кровников из тех бояр, что он на Дубне порубил, кого в клетях заставил друг дружку убивать аки медведей на торжище? Есть людишки для такого дела, есть, — шипел, шептал словно змей искуситель ярославский князь.
— С черни не убудет, подотрутся да дальше пойдут, а ты угрозу великую от семени Рюрикова отведёшь. Пошто волком смотришь⁈ Думаешь азм за серебро да злато с тобой иду, за мзду⁈ Нет. Мои ведь холопы тоже бегут к нему, ешо как бегут. И от суздальских, и от карачевских, и от ростовских. Уходят людишки наши аки водица чрез песок, а с ними и сила наша тает. Про пирамиду слыхал?
Семён торопливо кивнул.
— Смотри. Чернь да ратаи с холопами в самом низу стоят, на коленях, поверх них гридни да служки, на их плечах жируют сидючи на лавках бояре да тиуны, а на самом верху мы на ложах почиваем. В злате и серебре ходим, кушаем пряности да сласти восточные, рыбицу белую да красную, вина заморские попиваем да меда столетние, девиц красных сношаем. А Мстислав, будь он неладен супротив самой основы пошёл! Хотя и наших кровей. Аки червь пирамиду сию он точит и точит, точит и точит. Каждый, божий, день, точит! — голос князя задрожал, сам он покраснел и начал заводиться, словно молотом вбивая кажде слово. — А когда сия пирамида завалится чернь встанет да отряхнётся, гридням да боярам бока может намнут, палок вспылят да отпустят на все четыре стороны, а мы с тобой Семёнушка лететь будем с самой верхушки и убьёмся, а не убьёмся так помогут. Посему не дури, а делай по уму, как я говорю! Попомни, второго шанса он нам не даст. Я ведь с князем, в отличии от тебя речи вёл глаза в глаза. Нутро его гнилое сразу узрел.
— И что же ты там такого увидел?
— А то! Стелет он мягко, да опосля спать жёстко. Без советов старых князей скушает он тебя, не подавится. Сам диву даюсь откуда у него стокмо ума. Не иначе от деда, а тот Юрию крови попил, оков! И внук в него, шило в жопе свербит. Борода коротка, а в жизни смыслит поболее иного старого князя, а так не бывает! Не бывает! Азм как не крути шестой десяток на свет живу. Знаешь, иной раз кажется, что дед в тело внука вселился, аки упырь. Был ведь молодец, как и прочие князья — жрал в три горла, пил, девок портил, хотел злата, славы и звона мечей. Все мы таковы по молодости, ан нет. Взял да вышел весь, навыворот перевернулся. Чудить стал, измысливать как труд черный облегчить, справедливости ему захотелось! Тьфу! Ладно, Семён, пошли. Опосля измыслим како лучше всё обставить.
Давидыч подхватил руку Семёна направляя к столам, где уже вовсю кипела братина.
— Надобно мда пригубить и решить с князьями сколь ратаев окручивать в посоху, сколь им корму положить, да кто сей корм будет гривнами оплачивать, — Василий Давыдович при этом выразительно глянул на Великого князя.
[i] Четвертует (древнерусское выражение)
Глава 33
Нижнее течение Волги окрестности города Сари-цу
Приключения, невольный перерыв и ознакомление с шедеврами античной науки лучшим образом отразились на мышлении. На обратном пути я активно работал с ключевыми проектами убирая. Окончательно определился куда идти в импульсной телеграфии по ходу закрыв ребус со скоростным фототелеграфом, откорректировал альтернативы калильному двигателю проекты двухтактного спиртового ДВС и псевдо-дизеля[i] без свечей и ТНВД. Доработал древо исследований по проектам: второго поколения радио Поулсена, лазера рубинового и голографического направления, методам выращивания кристаллов, никелево-солевому и железно-никелевому аккумуляторам, электрическому орга́ну[ii], простейшей катодной и рентгеновской трубкам, эрзацу просвечивающего электронного микроскопа, дуговым электрическим печам постоянного тока на 100, 500 и 2000 кг. с обвязкой и электро-шлаковыми печами на этой схеме, вариации вычислительной машины Перси сочетающей механическую часть, диодно-резисторную логику, и биаксы[iii]. Схема, как Менделееву, во сне пришла. Я аж не поверил, только и вскрикнул, а что, так можно было⁈ Вскочил, карандаш в руки и бегом зарисовывать. Посмотрим, что в итоге получится. Я, как и всегда надеюсь на лучшее. Как ступень к настоящему компьютеру такая конструкция будет идеальной и за пояс заткнёт монстров типа машины Беббиджа и табуляторов. Нечто похожее на смесь Z1 и Z2 Конраде Цузе вышло, но, с вводом команд с перфоленты.
Дал старт и новым военным проектам до сего прозябавшим в сером статусе: безоткаткатным гладкостовольным орудиям выполненными по схеме с уширенной каморой: ручному, калибром 45 мм. типа М18, 90 мм типа М 67 и станковому, 120 мм. типа M28, безударному механизму карабинов и прочей стреляющей братии основанному на поджиге сжатой метано-кислородной смеси пьезолементом, то бишь воткнул зажигалку и разом исключил такеи элементы как гильза, капсюль, ударно-спусковой механизм… раз эдак в десять снизив цену изделий. Самое то для массовой армии и промышленности не имеющей возможности поточной механической обработки, извините, штампованный ППШ я не осилю. Ещё дешевле филипинское ружьё БЕЗ ударно-спускового механизма. Оружие представляет собой две трубы, которые вставляются одна в другую. Труба меньшего диаметра является стволом, а большего — ствольной коробкой, внутри заднего конца которой закреплена винтами или сваркой заглушка с бойком в центре. Для выстрела нужно поместить патрон в казённый конец ствола, вставить ствол в ствольную коробку, после чего резко подать его назад до упора, чтобы боёк на заглушке разбил капсюль. Эрзац легко производить десятками тысяч, две трубы да несколько болтов. Под картечь заложили калибры 9, 12 и 21 мм., под гранатомёт 40 мм. Ещё и ракеты, на основе типовой М-8 из тонкостенной литой чугунной болванки, доработали определвшись в калибрах. Оставили 20, 50 и 100 мм.
Исследовательская пастораль оборвалась, когда пришли дурные вести о анафеме. Признаться, масштаб действа и первые прилетевшие ласточки несколько выбили из колеи. Я предполагал, что не в меру ретивый грек меня может отлучить. Но что бы так масштабно? Нет. Все крупные города, новые артели, базы, домохозяйства. А формулировки какие? Любого, кто с моим людьми ручкался, под монастырь можно подвести. Чувствуется рука опытного кукловода. Семён бы своим умом до такого не допетрил. Чуть позже, переслали расширенный пакет с показания свидетелей под пыткам где и хирургов приплели и грибы с зайчатиной, нвырвали забавных цитат из курсов и учебников, основательно так вскрыли мой период работы под личиной «Прохора». Молодцы, нечего сказать, можно аплодировать стоя. Блин, обидно конечно. Я им столько бабла занёс, свечей тонны, канители, в церквях часами выстаивал делая благолепное лицо и выслушивая поток дичи. А мог бы наплевать, мог и митрополита шлёпнуть, за попытку убийства. Не стал, по христианскому обычаю щёку подставил и что? Тут же второй удар прилетел.
