Соблазн взять дельтаплан был велик, однако в целях конспирации я этого делать не стал и «Вихрь» оставили на берегу Каспия. Связь с Рештом, а через него с княжеством шла через полевые станции радиотелеграфа, часть из которых поставили на перевалах. Всего же в Султанию отправились две группы. Торговцы прибудут где-то через недельку, так как они идут кружным путём, через Чапакчур и Сари. Мы за это время подготовимся и заодно решим вопрос с патриархом. Чего ждать то?
В группу входило двадцать два человека включая шпионов, пулемётчиков, снайпера, радистов. Плюс дюжина проводников шаха и некоторое количество слуг нанятых в Реште. За послений месяц я подробно изучил политическую обстановку и, мягко говоря выпал в осадок от накала интриг.
Последний ильхан Хулагунидов Абу Саид Бахадур-хан, сын того самого хана Олджейту, построившего город и мавзолей, правил страной недолго. В силу возраста, в течение первых десяти лет царствования этот хан играл роль попугая попки при могущественном биклярбеке Чобане из монгольского племени сулдуз, а эти ушлые ребята со времени появления в Персии отхватили здесь самые жирные куски, органично вписавшись в круг местной знати и породнившись с последними бесчисленными связями. Хан с одной стороны уничтожал церкви в Багдаде и активно поощрял обращение в ислам, а с другой, дружил с посланниками папы Иоанном XXII и разрешил им основать архиепископство.
Произошедшее за предыдущие пять лет затруднительно описать и в толстом приключенческом романе, но поверьте, накал интриг зашкаливал. В финале ильхан переиграл покровителя и Чобана казнили, а следом и его старшего сына, Тимурташа, бежавшего к мамлюкскому султану. Однако же сам Абу Саид недолго радовался жизни и черещз пару лет оказался «унасекомлен» в Карабахе, во время очередного похода хана Узбека на улус Хулагу. По слухам, отравлен невестой и заодно, дочерью Чобана. Этот хитрый биклярбек оставил после себя столько потомства, что вытравить всех не представлялось возможным. Три года тому назад в чане с известной субстанцией всплыл внук Чобана, Хасан Кучек, он же малый Хосан. Заручившись поддержкой двоюродного брата Пира Хосайна и эмира Сур-хана, он берёт ключевой город страны Тебриз с казной, после чего легко разбивает войско Джалаиридов.
Чтобы легализовать своё положение Хасан возводит Сати Бег, вдову Чобана на трон Ильханидов и заставляет её выйти замуж за марионеточного чингизида Сулейман-хана. Ну как чингизид, так, седьмая вода на киселе от правнука Хулагу. Хасан на этом не успокаивается и идёт на сделку с Тога Темуром. Сей перец крышуемый дядей Хасана из Хорасана, Хаджи Бегом, тоже из чингизидов и тоже имеет право на трон. Договаривается эмир и братьями — Яги Басти и Куц Хусейном, нарезая каждому по хорошему куску Ильханата, в том время как прочие, оставшиеся не удел сыновья и внуки Чобана поддерживают его врагов, Джалаиридов. В битве 1340 года Хасан ставит точку в противостоянии и разбивает противников под командованием Хасана Бузурга, а эмира Сур-хана назначает наместником Ирака, на новые земли.
Как то, так. Сижу вот обложенный картами с родственными связями, аж мозги закипают. Ну не верю что молодой парень столь искушен в интригах. А ведь имеются ещё такие игроки как эмиссары Папы Римского, Вселенского патриарха и эмиров Золотой и Синей Орды, Ширваншаха, еврейские и персидские союзы купцов… Эмир Сур-хан опять же. Та ещё тёмная лошадка. В городе его многие боятся, какая то непонятная и мутная личность с огромными связями. Мрак, одним словом. Ну ни силён я в восточных интригах, хоть ты тресни.
Команда Чобана как раз съезжается со всех концов страны на Цагаан, праздник весны и Новый год по лунно-солнечному календарю. Там, надеюсь, нам представится шанс завершить взлёт этого мутного образования, немногим ранее запланированного естественным ходом истории. загвоздка вто что Чобаниды проживали в царском дворце, а нам туда ходу нет. В то же время с высоких минаретов на главную площадь дворца открывается отличный вид, наблюдай, фотографируй, прицеливайся… сколько душе угодно.
Дома в Султании, как и в большинстве старых городов Ирана, имели две части. Внешний двор и внутренние покои. В одном из таких, на границе белого города и торгового квартала мы и расквартировались. Люди ширваншаха уверили что нашли тихое место, имеющее тайный выход. Оставалось им довериться, так как ни я, ни мои люди города не знали. Правда, сие дело поправимое и мои помощники уже устремились в городские книжные лавки. Отчертить карту при наличии нивелира, широкоформатного фотоаппарата и высоких гор по соседству, вопрос нескольких дней.
* * *
С патриархом встретились на следующий день, пополудни. Меня долго вели лабиринтами узких пыльных улочек прежде, чем я попал в небольшой дворик с ротондой и фонтаном окруженный со всех сторон кипарисами и можжевельником. Мар Дынха II ныне не в фаворе и его появление в столице было нежелательным а я, по понятным причинам, не желал афишировать своего участия. Даже люди Ширваншаха были не в курсе, что я лично отправится на «боевое» задание.
— Князь Мстислав⁈ — сидевший за ажурным столиком из атласского кедра патриарх изменился в лице увидев меня.
Неудивительно. В дороге я с сопровождающими не общался, спихнув организацию на Борислава, главу личной охраны, прекрасно владеющего тюркским наречием. Тональный крем, крашенные в рыжину волосы, зелёные линзы и паколь[i], вкупе с неброским халатом торговца средней руки, хоть и не делали из меня аборигена, но и особого внимания не привлекали. В Султании хватало чужеземцев из Герата.
— Ваше святейшество! — я поклонился чуть больше обычного.
Мужчина с висками, едва тронутыми сединой, и цепким взглядом карих глаз был облачён в строгую чёрную сутану с красными отворотами, подпоясанную аналогичного цвета широким поясом. К столику прислонён неброского вида посох с навершем в форме шаре. Патриарх привстал и, коротко меня окрестив, жестом пригласил за стол.
— Фарси, греческий, латынь? Простите, но я не владею вашим языком.
— Как и я вашим, патриарх, поэтому оставим тюркский.
По жесту Мар Дынха слуги поставили ажурную бутыль вина рубинового цвета и сервировали стол оливками, овечьим сыром и свежей зеленью. Водрузили и серебряное блюдо с белой каспийской икрой, прозрачными на просвет ломтиками осетрины. Патриарх знал толк в закусках.
— Угощайтесь.
— Благодарю, я не голоден. Но из уважения всё же поднял бокал и отпил несколько глотков, отметив его необычный вкус.
— Гранатовое, — с грустью ответил патриарх. — В то время, когда я был послушником в Багдаде, в окрестностях Кундуза ещё стоял монастырь, поставлявший нам этот нектар богов… Последние запасы.
— И что же с ним стряслось?
— Погромы. На том месте остались лишь разбитые надгробия. Варвары сожгли даже сады. Ну не будем о грустном, — Мар оживился и, взяв в руки посох, опёрся на него, немного подавшись вперёд. — Как бы не сложился наш разговор, от лица церкви Востока я хочу поблагодарить вас за богатые дары. Два воза крестиков, десять тысяч больших свечей! Золотые и серебряные нити, не говоря о гиперборейских тенге. Приезд в Солтанию менышее, что я могу дял вас сделать. Признатся, моя церковь находится в плачевном положении и столь щедрые дары… Будьте уверены, во всех епархиях пройдут торжественные службы за ваше здравие.
— А вот этого не нужно. Я бы хотел сохранить инкогнито. Во всяком случае, до того момента, когда в моём княжестве официально не откроется автокефалия церкви Востока.
— Понимаю. Но всё же, князь, может быть, ограничитесь митрополией? Я несколько раз перечитывал ваше послание и не совсем понимаю зачем на Руси патриарх?
— Митрополии у нас уже есть, целых две штуки.
— И обе во власти Константинополя. Мне известно о разногласиях, возникших между вами и митрополитом Феогностом, — Мар слегка ухмыльнулся, показывая осведомленность. — Говорят некоторые богословские вопросы дошли до самого Иоанна XIV. Уверяю, с мой стороны вам не будет грозить отлучение.
