От тяжкой варваров руки.

Стремятся, верою согреты,

Поправ луну, возвысить крест;

Весь мрак с весенних оных мест,

Разрушив тартара наветы,

Разгнав божественным лучом:

Агарян гордых, дерзновенных,

Коварством, злобой вдохновенных,

Карать перуном и мечом.

Пред ними Петр, и вождь и воин,

Первейший в бедствах и трудах,

Сердцами обладать достоин,

Летит — и силой на водах,

Еще младенческой, незрелой.

Разит противных крепкий флот,

Надежду града и оплот;

И в лаврах сей победы смелой.

Для Россов первой искони,

Течет на тьмы врагов слиянных,

Презорством,^[1527] зверством обуянных,

На стрелы, острия, огни.

Неверны, не стерпев удара

Российских мстительных десниц,

Страшилища земного шара,

Подобно стаду робких птиц

Теснятся, скопище несчетно,

Укрыться в твердости оград,

Но там напрасно ждут отрад;

От россов застеняться тщетно!

Пронзает праведный их гнев

От скал сложенные громады,

Как пламя, попаляет грады...

. . . . . . . . . . . . . . . .

Он рек — взвилися бранны громы,

Рыкают в дебрях и в горах,

Твердыни, капища и домы

От молний сыплются во прах:

Дымится пепл на месте зданий,

По стогнам страх, и огнь, и мгла,

На град погибель налегла,

Трясется он от оснований

И распадается вокруг;

Меж пламенных его обломков,

Снедая в праотцах потомков,

Гнездится глад...............

. . . . . . . . . . . . . . . .

Разят — и стены разгромленны

Поверглися к его ногам.

Противники, склоняя выи,

Покорством ищут тишины;

Рога надменныя луны

Поникли пред орлом России:

В ее Азове потекли

Часы блаженства и покоя;

Се первый шаг Петра героя,

Предвестник сильного земли!

В 3 и 4 песни, брань со Швециею; поэт олицетворяет войну:

Грядет исчадие подземной

И страх творения всего!

Чело скрывает в туче темной

И буря шествие его,

Одежда — мглы и мраки нощи;

Дыханье — яда полный дым;

. . . . . . . . . . . . . . . .

И свет стезям его, пожары,

. . . . . . . . . . . . . . . .

И вся земля, став местом лобным,

Взывает с трепетом: «Война!».

Мы выпустили некоторые излишества из сего изображения; но, несмотря на то, оно, конечно, не чета нашим модным олицетворениям, нередко поражающим нас волшебною помощию одной прописной буквы!!^[1528]

От диких стран, зиме подвластных,

Плодоносящих камни, льды,

Приятствам жизни непричастных,

На россов двинулись беды.

Вандалы, готы кровоядны,

. . . . . . . . . . . . . . . .

Воскресли в правнуках своих;

Так с воплем стаи вранов хищных

. . . . . . . . . . . . . . . .

Летят от скал своих беспищных

На поле сытное битвы.

Отдавая на жертву критике областное смоленское ударение битвА вместо бИтва, заметим превосходное сравнение неприятелей России с вранами.

Но..............

Уже светает день Самсонов,

День страшный северным царям.

День скорби, ужасов и стонов!

Лиется утро по горам

Лучом мерцающим, багровым.

Содрогнулись и твердь и дол

Предчувствием грядущих зол

И смертных жребием суровым.

На грозы скорыя битвы,

На двух воителей полночи

Европа утверждает очи

И все венчанные главы.

С двух стран, как тучи громометны,

Как две железные стены,

Теснятся строи неисчетны!

. . . . . . . . . . . . . . . .

И Петр, уставив россов к бою.

Да внедрит твердость в их сердца.

К стопам всещедрого творца

Припал с теплейшею мольбою...

Молитва царя-героя исполнена превосходных стихов и высокого вдохновения; с трудом отказываем себе в наслаждении выписать ее; но мы приведем еще другую его молитву и, сверх того, истинно боимся переписать большую часть всей поэмы. Потом Петр

Всю рать, от края и до края,

Бодрит присутствием своим,

И, взором храбрых озаряя,

По сердцу их вещает им: