По его ланитам впалым
Из померкнувших очей
Чрез глубокие морщины
Токи слезные текут.
Он получает от ней подаяние и восклицает:
«Боже щедрый! благодатный!
. . . . . . . . . . . . . .
Ниспошли ей свою благость,
Все мольбы ее внемли!».
Старец! ты хулы изрыгнул!
Трепещи! ударит гром!..
. . . . . . . . . . . . .
Бог отверг меня несчастну!
Око совратил с меня, (отвратил от меня)
Не щедроты и не благость —
Тяготеет зло на мне.
(Щедроту в благость не могут тяготеть)
Тщетно веете, зефиры!
Тщетно соловей поет!
Тщетно с запада златого,
Солнце, мещешь кроткий луч
И, Петрополь позлащая,
Всю природу веселишь!
Чужды для меня веселья!
Не делю я с вами их!
Солнце не ко мне сияет, (не для меня)
Я не дочь природы сей.
Свежий ветр с Невы вдруг дунул:
Побежим! он прохладит.
Дай мне челн, угрюмый кормчий!
К ветрам в лик свой путь направь.
Воды! хлыньте дружно с моря!
Вздуйтесь, синие бугры!
Зыбь на зыби налегая,
Захлесни отважный челн!
Прохлади мне грудь иссохшу,
Жгущий огнь ее залей.
Туча! упади громами!
Хлябь! разверзнись — поглоти...
Но все тихо, все спокойно:
Ветр на ветвиях уснул,
Море гладко, как зерцало;
Чуть рябят в Неве струи;
Нет на небе туч свирепых;
Облак легких даже нет,
И по синей, чистой тверди
Месяц с важностью течет.
Если бы все стихотворения Анны Петровны Буниной в достоинстве равнялись с приведенным здесь, она, без сомнения, занимала бы одно из первых мест между русскими истинными поэтами, хотя и в «Прогулке» много необделанного, шероховатого, а изредка ненужные с первого взгляда повторения; впрочем, сии повторения имели, может быть, целию живее представить состояние больной, которая беспрестанно вспоминает свое ужасное состояние и естественным образом говорит о нем в одних и тех же выражениях, и в таком случае стихи:
Яд его протек по жилам
. . . . . . . . . . . .
Капли нет одной прохладной
Тощи оросить уста,
В огнь дыханье превратилось...
потом:
Свежий ветр с Невы вдруг дунул:
Побежим! он прохладит.
и:
Захлесни отважный челн!
Прохлади мне грудь иссохшу.
Жгущий огнь ее залей —
и, может быть, еще некоторые другие, выражающие одну и ту же мысль или оттенки одной и той же мысли, не только не лишны, но даже необходимы. Конец всего стихотворения заставляет задуматься; он как будто удаляется от главного предмета и живописует ясную, никогда не страждущую вселенную, в которой столько страдальцев и столь мало утешителей.
Стихотворение «Упрек другу» изображает резко и с чувством всю горесть, которую должно ощутить доброе сердце при неожиданном предательстве друзей мнимых, но тем не менее ему драгоценных. Сравнение с плавателем, настигнутым бурею у самой пристани, когда он
Глядит к безоблачной лазури,
Предвидя странствию конец, —
превосходно, но не везде равно хорошо выражено. Вот несколько стихов для примера. Пловец говорит:
«Давно ль доверчивые взоры
Вперял я в светлы небеса,
И их безоблачна краса
Сулила радости мне скоры!
Увы! не грома ждал,
Когда их созерцал!».
Пловец, днесь жалобам не время:
Таков несчастных всех удел!
Двойное шлет им Промысл бремя,
И двое изощряет стрел:
У недругов едины в воле (во власти)
Другие, к сокращенью дней,
Летят к нам от друзей
И сердце поражают боле!
Живое, но более мрачное воображение составляет отличительное достоинство хороших стихотворений г-жи Буниной. В одном из них мы находим после богатого описания весны, после стиха, превосходного по простоте и чувству:
О сколь обилен мир красою! —
ужасное изображение злодея, который не может и не достоин восхищаться прелестями природы:
Чей мрачный вид, чьи грозны очи
В душе сокрытой кажут ад?
Как тать таится под скалами!
Власы его свились с кустами;
Чело покрыл смертельный хлад.
То узник воли самонравной,
Что самый рок осилить мнил,
Но, в бой вступая с ним неравной,
Сильнейшей воле уступил.
Не столь бросаем челн волнами,
Колика он борим страстями!
От ярости в нем глас дрожит;
Как угль разженный, блещут взоры;
Как вихри мчатся мысли скоры,
И каждая друг друга тмит.
. . . . . . . . . . . . .
