Донован, шеф УСС, тогда буквально соблюдал соглашения о сотрудничестве, заключенные между УСС и НКВД. Например, с 1944 года он отправлял в Москву копии записей всех бесед Аллена Даллеса с «диссидентами» из Абвера или СД и с генералом Вольфом, командующим немецкими войсками в Италии. После чего летом 1945 года, точнее 23 июля, полковник Мозес У. Петтигрю, преемник генерала Джона Р. Дина в американской военной миссии в Москве, поддержи-вавший постоянную связь с генералом Павлом Михайловичем Фитиным, началь-ником советской внешней разведки, передает русским по приказу Донована от-чет о беседах УСС с Вильгельмом Хёттлем, одним из главных помощников Валь-тера Шелленберга в СД. Хёттль только что предложил американцам раскрыть для них всю работоспособную сеть секретной агентуры, которая еще есть у Берлина в Центральной Европе и в СССР.
Донован поручает с помощью радиообмена проверить, действительно ли эта сеть существует. Он до такой степени беспокоится о том, как бы лучше послу-жить американо-советской дружбе, в которую так твердо верит президент Ру-звельт, что в его голове рождается мысль, будто предложение Хёттля — это ма-невр, чтобы породить подозрительность, даже враждебность между Москвой и Вашингтоном. К счастью, вмешиваются Эйзенхауэр и генерал Маршалл. Они считают, что это значило бы слишком далеко зайти в доверии Сталину.
Москва, впрочем, и так достаточно хорошо проинформирована. Фитин, которого поддерживают Берия и Меркулов (в тот период ответственный за внутреннюю безопасность), думает, что СМЕРШ должен будет «ликвидировать» Хёттля. К счастью, у Хёттля есть надежные друзья со стороны американцев. Он исчезает под именем Вальтера Хагена. Именно под этим именем он публикует в 1950 го-ду в Вене, и в 1952 году во Франции книгу «Секретный фронт», которая явля-ется неисчерпаемым источником информации, особенно о персонале стран ев-ропейского юго-востока до и во время войны, поскольку не менее тридцати лет Хёттль был там местным руководителем СД.
(Явная ошибка автора, следует читать «не менее трех лет». — прим. перев.)
Правда, идиллия, которой так хотел достичь Рузвельт в отношениях с Москвой, заканчивается с его смертью 12 апреля 1945 года. Наряду с известным разоб-лачением перебежчиком Игорем Гузенко советской агентуры внутри американ-ской администрации, еще один фактор, неизвестный до начала 2001 года, в очень большой степени способствовал тому, чтобы открыть глаза преемнику Рузвельта президенту Гарри Трумэну: операция «Ticom» (сокращение от Target Intelligence Committee, буквально «Комитет по целевой разведке»).
(См. книгу «Body of Secrets» Джеймса Бэмфорда, Лондон, 2001. — прим. автора)
По имеющимся данным, УСС и несколько подразделений английских разведыва-тельных служб отправили в Германию в марте и апреле 1945 года специальные подразделения, задачей которых было найти и захватить немецких специали-стов по шифрам.
После нескольких допросов стало известно, что совсем недавно была разрабо-тана машина для шифрования и дешифровки, и что в конце апреля 1945 года ее спрятали в районе Розенхайма, в 31 километре к югу от Мюнхена. Об этой машине сообщили на Запад. Она великолепно функционировала, и действи-тельно позволяла перехватывать и расшифровывать депеши, которыми Москва обменивалась со своими базами в оккупированной Европе, в том числе в Во-сточной Германии. С помощью этой машины с 1946 по 1948 год можно было узнавать о реальных намерениях СССР по отношению к Западу. Гарри Трумэн мог это слушать. Отсюда и следовали его поступки, в то время как Холодная война вскоре должна была начаться.180
(В конце 1948 года советский агент в УСС с 1942 года Уильям Вайсбанд узнал о суще-ствовании этой машины и сообщил о ней в Москву. Вайсбанд был арестован в начале 1949 года — прим. автора. (Вайсбанд служил не в УСС, а в разведке связи армии США, предшественнице Агентства национальной безопасности (АНБ). Окончательно он был разоблачен только в 1950 году. — прим. перев.)
14.3. Подтверждения из архивов
Когда 7 мая 1945 года в Реймсе генерал Альфред Йодль с адмиралом Гансом-Георгом фон Фридебургом подписывает первый акт о капитуляции Германии от имени адмирала Дёница — церемония, которая будет повторена в Берлине 8 мая, то с другой стороны стола стоит генерал Уолтер Беделл Смит, от имени ге-нерала Эйзенхауэра. Затем оба немецких офицера оставляют комнату, чтобы пойти к машине, которая должна доставить их в Фленсбург, где их ожидает их начальник.
Пол Мэннинг, в ту пору военный корреспондент при штабе союзников, расска-зал об этой сцене в своей книге, появившейся в 1981 году. Он сообщает об од-ном инциденте: как раз перед тем, как выйти через дверь, фон Фридебург оста-новился на несколько секунд, чтобы задать Йодлю вопрос: — Как вы думаете, Борман в Берлине выбрался? Озадаченный Йодль немного поколебался, затем пожал плечами: — Конечно, он оттуда выпутался!
Согласно Мэннингу, в тот же день 7 мая Мартин Борман пришел переночевать в дом 9 на улице Фонтанештрассе в берлинском районе Далем. Был свидетель этого, один молодой девятнадцатилетний солдат из войск СС, который хотел вернуться в провинцию в свой родной дом. Он слышал, как Борман сказал сво-ему адъютанту, что они снова продолжат свой путь к «безопасному дому» (кон-спиративной квартире — прим. перев.). В Штольпе, очевидно! Несколькими месяца-ми позже этот молодой солдат случайно встретил на улице Франкфурта-на-Майне этого же адъютанта, который ему рассказал, что Борман и он без препят-ствий обошли вражеские патрули и добрались до дома, где уже находился Мюллер; после чего, он их оставил, двинувшись в другом направлении.
Какими бы ни были ошибки в деталях или датах — они всегда существуют, когда свидетельства собираются спустя определенное время — некоторые факты остаются незыблемыми. Они не могут быть выдуманными, например, упомина-ние этого пункта сбора в Штольпе. Другое подтверждение пришло к нам из бо-лее поздних лет, в виде полицейского отчета, составленного неким капитаном Винтером, районным комиссаром народной полиции в Борне, в Восточной Гер-мании, находившейся тогда под контролем советских оккупационных властей.
(Город Борна, центр одноименного района, находится в Саксонии, недалеко от Лейпци-га. — прим. перев.)
По причинам, никак не связанным с делом Бормана, он в 1964 году арестовал некоего подозреваемого. Комиссар тщательно и строго разбирал всю его жизнь, когда этот человек вдруг рассказал ему, что в начале мая 1945 года, когда он служил в автотранспортном подразделении Вермахта, уже находившемся прак-тически в стадии ликвидации, к северу от Берлина, его вызвал к себе один из командиров и приказал отвезти одно важное лицо сначала в Пренцлау, дальше на север, а оттуда в Шверин, уклоняясь к северо-западу. Этим пассажиром мог быть только Борман, судя по раболепию офицеров вокруг него. Шофер, впро-чем, и раньше много раз видел Бормана, когда тот инспектировал предназна-ченные для него объекты.
Капитан Винтер посчитал своим долгом доложить об этом своим начальникам, которые сняли с его рапорта копию, и переслали оригинал советским властям в Карлсхорст.
Для чего в 1964 году какому-то немцу нужно было бы выдумывать такие по-дробности? Зачем полицейский Винтер незамедлительно передал в вышестоя-щую инстанцию этот документ, если бы речь шла о россказнях какого-то фанта-зера? Тем более что к этому свидетельству, датированному и подписанному 17 августа 1964 года, в архивах Штази присоединилась добрая сотня донесений и отчетов, которые со временем, делали все толще «досье Бормана». Досье, кото-рое наш сотрудник Томаш Мянович, многолетний постоянный корреспондент и редактор радио «Свободная Европа» («Free Europe»), извлек для нас из восточ-ногерманских архивов, благодаря любезности пастора Йоахима Гаука, который после падения Берлинской стены управлял этими архивами.
(В 2012 году Йоахим Гаук, который до 2000 года был федеральным уполномоченным по управлению архивами Штази (т. н. Ведомство Гаука), стал Федеральным президентом Германии. Проживающий в Мюнхене поляк Томаш Мянович был в 2008 году награжден президентом Польши Лехом Качинским Рыцарским крестом Ордена Возрождения Поль-ши за заслуги в деле демократических преобразований. — прим. перев.)
