-- Да уж, лучше. Послушай, в любой библиотеке есть книги о том, как там живут. В том числе и христианских авторов. Все лгут, по-твоему? И Лопе де Вега, когда писал "Овечий Источник", лгал, и Бартоломе де Лас Касас?
-- Лгут не лгут, но сгущать краски могут. Ведь живут же люди там как-то, детей растят как-то, значит, не может жизнь там быть сплошным кошмаром.
-- Послушай, Дверной Косяк, я сам был за границей, видел, как там живут. Тогда у меня ещё даже уши проколоты не были, так что узнать меня никто не мог. Бродил я с одним матросом по их бедняцким кварталам... теснота, вонь, грязь... И свиньи по улицам ходят и пожирают маленьких детей.
-- Да мы это 100 раз слышали от старого учителя, можешь не повторять.
-- Вы только слышали, а я видел. Точнее, я услышал, как из хижины-развалюхи раздаётся испуганный детский крик. Вбегаю, а там над крошечным малышом склонилась свиная морда. А взрослых -- никого! Ещё бы чуть-чуть, и съели бы малыша! Ну, отогнали мы свинью, я потом маленького на руки взял. Отмыл, матроса за молоком послал, сам стал маленького развлекать. А тут мать вернулась. Она на подённой работе, как оказалось, с утра до вечера отсутствовать могла, а малыш дома голодный и в нечистотах. Увидев меня, она в крик -- как же, дикарь хотел её дитёночка украсть и съесть. Если бы свинья съела -- это в порядке вещей, а если дикарь -- это ужас. Он же язычник! Он же душу ребёночка погубит, съев его! Я ей с трудом растолковал, что ничего плохого ни ребёночку, ни ей делать не собираюсь.
-- Ты, будучи принцем, младенца на руки взял?! Слушай, теперь я тебе подавно не поверю -- невозможно так завираться.
-- Ну, спроси у своих домочадцев, как я вашего младшенького подмывал, и Топорика этому учил.
-- Учил? Ты мне это, парня-то не порти, хочу, чтобы он мужчиной вырос!
-- Мужчиной, как Золотой Лук? Если бы тебя его мужество и в самом деле волновало, ты бы не пошёл в старейшины, зная, что тебе придётся трусить перед Тукановой семейкой. А дети на твою трусость смотрят и делают выводы.
-- Ты не понимаешь, Асеро. У нас после того... никто не хотел идти в старейшины. Я тоже отказывался, но... у меня была связь с той курвой, сестрой Большого Камня.... пусть потом я эту связь оборвал, но... в общем, они меня этим шантажировали. Ну и пришлось согласиться, чтобы не позориться. Так-то я хотел бы жить спокойно, заниматься своим огородом... И теперь мечтаю всё с себя скинуть и ни о чём, кроме семьи, не думать.
-- Поймите, не будет у вас никогда больше спокойной жизни, хоть бы вы меня и повесили, -- уверенно сказал Асеро. -- Вы для захвативших власть бандитов -- скот на заклание!
-- Может, ты прав, а может и ошибаешься. Тут нельзя сказать наверняка.
-- Послушай, Дверной Косяк, ты же не глупый человек вроде. Если ты как следует обмозгуешь ситуацию, то сам к тем же выводам придёшь. Бандиты ничего полезного не производят, а еда, одежда и оружие им нужны. Откуда возьмут? Будут грабить народ, то есть вас. И ограбят дочиста.
-- Я же говорю, бандиты долго у власти не будет. Сменит непременно кто-то разумный, кто будет о народе заботиться.
-- Сколько раз вам объясняли, что отнюдь не всякое государство о народе заботится, а только разумно устроенное. И что, по-твоему, там, где свиньи гуляют по улицам и едят младенцев, государство тоже заботится о народе?
-- Ну, всё-таки тут был исключительный случай. Почему у этой женщины не было мужа, чтобы кормить её и дитя? У большинства мужья есть.
-- Этого я не выяснял. Скорее всего, она вдова. Хотя, может, и соблазнил какой негодяй, а потом бросил.
-- Вдов и брошенных мало. Значит, ты сам признаешь, что большинство живёт лучше?
-- Что значит лучше? Лучшего кого? Статистики у европейцев нет, но вот инкское государство о вдовах заботилось, а любителей соблазнить и бросить по рукам било -- а у них этого нет. Ну, пусть есть люди, которые неплохо устроились -- всё-таки, это не одно и тоже с государственной заботой.
-- Но если о народе не заботиться, он не сможет жить и размножаться, а кому территории без людей нужны? -- спросил Дверной Косяк.
-- Ну, если под заботой понимать указы испанской короны типа таких: "Не превращать коренное население в рабов, потому что они подданные", то можно сказать, что они и заботятся. Но ведь лечить, учить и помогать при стихийных бедствиях там государство не считает себя обязанным. А у англичан с этим ещё хуже -- даже у себя в стране они тысячи ни в чём не повинных крестьян согнали с земли, лишили домов и всего имущества, и обратили в бродяг, а потом стали вешать их на всех перекрёстках. Уж если они к своему народу так жестоки, то почему вы думаете, что к вам они будут относиться лучше? Это даже если отвлечься от истории в Новой Англии и считать её исключением, но, близко зная тему, я склонен считать, что это скорее для них правило, а не исключение.
Закончив мыться, Асеро вышел в предбанник. Было приятно ощутить себя после бани чистым и свежим. Вдруг он вспомнил, что завтра Райма Инти, и подумал о своих обычных торжественных приготовлениях к этому празднику. Интересно, завтра кто-нибудь про это вспомнит? Если да, то можно будет напомнить, что казнить его на Райма Инти совсем уж как-то нехорошо. А потом ему в голову пришла ещё одна удачная мысль.
-- Вот что, Дверной Косяк. Если ты хочешь найти Золотого Шнурка, то тебе лучше, чтобы я остался в живых, самому тебе его не найти, живой я тебе помогу, а мёртвый с того света уже никак.
-- Ты хоть знаешь, где он?!
-- Он у людей Инти. Когда его ударили по голове, его сперва приняли за труп, но на его счастье, лекарь от людей Инти его решил осмотреть поподробнее и обнаружил, что тот жив. Тогда было решено спрятать его понадёжнее. Роза это место знала. Но так как его Золотой Лук обнаружил, я почти уверен, что юношу перепрятали. Я бы так сделал на их месте при наличии малейшей возможности, хотя таскать его на себе и нелегко. Я смогу их найти, а ты нет.
Сказав это, Асеро положил своё грязное бельё в тазик и залил его водой с мылом. Да, до стиральной машины, к которой они уже за год привыкли, тут дело не дошло, и сейчас уже вряд ли дойдёт... А отстирать это завтра надо будет как можно быстрее, в одежде инки далеко не пройдёшь...
-- Час от часу не легче! Люди Инти! Я уж не говорю, что сам Инти негодяй, насиловавший женщин...
-- Такая же клевета, как и на меня.
-- Ну хорошо, а что он сына своего не пощадил, отправил на каторгу, это же не клевета?
-- Насчёт сына правда. Но сам подумай, что ему ещё надо было делать, если сын оказался изменником? Покрывать его, наплевав на интересы государства, и даже... на безопасность остальных членов семьи? А то наши враги любят изображать дело так, что сидит себе Инти и думает, кого бы извести из кровожадности, а давай-ка за сына примусь! Нет, на самом деле для него преступления сына были такой же бедой, как и для тебя... И... Ветерок первый от отца отрёкся.
-- Возможно, ты прав, а возможно и нет. Ладно, не буду спорить, -- сказал Дверной Косяк, -- главное, что ты мой гость, и до утра тебе ничего не грозит. Завтра же всё решит народ. Мыться мы закончили, пора идти спать.
Отцу и дочери постелили в одной комнате. Конечно, это было не совсем удобно, но спать одному или оставлять Розу спать одной было слишком рискованно. Девушка тоже опасалась непрошенных визитёров. Разумеется, Золотой Лук на запрет отца плевал, и за те две ночи, что Роза провела в доме, подкрадывался к Розе во сне и овладевал ею. Вымотавшись за день, девушка не могла оказать ему достойного сопротивления, во второй раз она даже думала "поцеловать" мерзавца ножиком, но тот предусмотрел это и, прежде чем сделать своё черное дело, вытащил его из-под подушки и убрал подальше. Когда Роза проснулась от этого, тот стал угрожать ей этим же ножом, так что "поцелуя" не получилось. Всё это Роза теперь рассказывала отцу, а он выслушивал молча, понимая, как девушке нужно облегчить душу. Выговорившись и выплакавшись, она спросила:
