Все это не помешало колонизации янки. К концу 1760 года коннектикутские землемеры заложили три поселка вдоль реки Делавэр, мельники построили лесопилку и мельницу, а поселенцы поселились в хижинах, чтобы переждать зиму. На следующий год, пока в Британии генеральный прокурор и генеральный солиситор уверяли Пенса, что хартия Коннектикута не дает «никаких оснований претендовать на данный участок земли», в Кушитанке поселенцы — на этот раз их были десятки — построили дома, возвели и вооружили крепкий сруб и начали работы на дороге, которая должна была пересечь горы и выйти на широкую равнину Вайоминга^[692].

До осени 1762 года янки прорубали себе путь через шестьдесят миль холмов, лесов и болот, разделявших долины рек Делавэр и Саскуэханна. Когда в середине сентября передовой отряд из 120 вооруженных первопроходцев наконец достиг места назначения на ручье Лехаванок (Лакаванна), в семи или восьми милях вверх по долине от города Тидиускунга, они обнаружили там всего несколько делаваров — отнюдь не достаточно, чтобы помешать им заготовить тонны сена, построить три сруба, проложить три мили дороги вдоль реки и сделать другие приготовления к приходу большого числа поселенцев, которые, по их словам, должны были последовать за ними. Примечательно, что Тидиускунг не был среди полудюжины воинов, которые пришли предупредить коннектикутцев. Более того, на момент их прибытия он даже не подозревал, что захватчики вошли в Вайоминг, поскольку был занят тем, что пытался справиться с угрозами, которые казались более непосредственными — а они исходили от Филадельфии и Онондаги^[693].

За исключением короткого времени в июле и начале августа, король делаваров отсутствовал в своем поселении с конца мая по сентябрь, пытаясь дипломатическими методами сохранить притязания своего народа на обещанную резервацию. Тем летом ничто не благоприятствовало ни ему, ни его людям. Еще до того, как он покинул долину, эпидемия дизентерии унесла его жену, Элизабет, ее сестру и мужа сестры, важного советника. Тидиускунг подозревал, что они были отравлены колдовством; и страх, и горе, вероятно, способствовали пьянству, которое сделало его таким плохим защитником своего народа на двух летних конференциях. На первой из них, состоявшейся в июне в Истоне, сэр Уильям Джонсон председательствовал на квазисудебном расследовании законности Уокингской покупки. Это расследование выполняло обещание, данное на переговорах в Истоне в 1757 и 1758 годах, что представитель короны определит, не сговорились ли семья Пенн и ирокезы обмануть делаваров в отношении их земель в восточной Пенсильвании во время «Ходячей покупки». Если Джонсон обнаружит обман, он сможет рекомендовать восточным делаварам получить компенсацию в виде постоянного титула на долину Вайоминга. К несчастью для делаваров, Джонсон не только привычно поддерживал претензии ирокезов на владычество, но и видел большую политическую выгоду в укреплении своих связей с семьей Пеннов. Тидюскунг сделал эти грозные препятствия непреодолимыми, сильно напиваясь на протяжении всей конференции^[694].

Непостоянное поведение вождя при изложении своих аргументов позволило адвокатам, представлявшим интересы семьи Пенн, довольно легко дискредитировать его перед Джонсоном, чья основная враждебность к делаварам была очевидна с самого начала. В конце концов Израэль Пембертон из Дружественной ассоциации, присутствовавший, как и на каждой Истонской конференции с 1756 года, для поддержки индейцев, счел процесс настолько вопиюще несправедливым, что вышел из себя и попытался вмешаться от имени Тидиускунга. Посыпались обвинения, вспыхнул гнев; Джонсон выхватил меч и пригрозил проткнуть квакера насквозь; в итоге Пембертон добился лишь того, что к унижению Дружественной ассоциации добавилось поражение надежд делаваров. 27 июня Тидиускунг довольствовался тем, что мог получить, согласившись «зарыть под землю все разногласия по поводу земли… и подписать освобождение всех спорных земель» в обмен на подарок в виде товаров на двести фунтов и четырехсот фунтов наличными^[695].

Путь обратно в Вайоминг был via dolorosa для человека, который понимал, что у него мало шансов получить право на владение долиной на второй летней конференции, мирном конгрессе между представителями правительства Пенсильвании и индейцами Огайо. Тем не менее он собрал своих воинов в свиту, которая должна была поддержать его в последней попытке вымолить резервацию, и в начале августа покинул долину. К двенадцатому числу его делегация добралась до Ланкастера, где встретилась с губернатором Гамильтоном, Тамакуа и другими вождями из Страны Огайо, а также с представителями Шести Народов, которые приехали подтвердить договор как «дяди» делаваров и шауни. Предсказуемо, но ни ирокезы, ни Гамильтон не были склонны отдать королю делаваров то, что он просил. Ничто не вынуждало их к этому. Дяди Тидиускунга и губернатор Гамильтон вместо этого призывали его стойко противостоять всем вторгшимся из Коннектикута, не предлагая при этом ничего конкретного — и уж тем более неотъемлемого титула — в качестве помощи. Ирокезские вожди, похоже, были больше всего заинтересованы в уступке участков земли в низовьях Саскуэханны, что никак не успокаивало Тидиускунга в том, что верховья долины не будут следующими. Горько обвинив белых в попытке отравить его делегацию, как, по его мнению, весной были отравлены его жена и другие люди, Тидиускунг покинул Ланкастер с подарками — сто фунтов наличными и четыреста фунтов торговыми товарами, — но без удовлетворения. Его мечта о безопасной родине, родившаяся в войне, которая на короткое время дала ему рычаги давления как на ирокезов, так и на Пеннов, лежала мертвой в пепле костра совета Ланкастера^[696].

Как ни горько было его разочарование, но то, что ждало Тедюскунга дома, было еще хуже. Вряд ли он был рад обнаружить всю делегацию ирокезов из Ланкастера, расположившуюся в Вайоминге, когда он вернулся в конце сентября, но когда они рассказали ему, зачем приехали, должно быть, показалось, что события этого лета были лишь прелюдией к чему-то гораздо худшему. Томас Кинг, вождь племени онейда, возглавлявший группу ирокезов, рассказал, что неделей раньше, возвращаясь в Нью-Йорк, они столкнулись с поселенцами из компании Саскуэханна. Он и его люди приказали им под страхом смерти покинуть долину, и янки ушли. Но куда бы ни посмотрел Тедюскунг вдоль ручья Лехаванок, он находил свидетельства того, что они намеревались вернуться^[697].

Кинг велел Тидиускунгу ждать указаний от Шести Народов, а сам отправился домой, оставив ситуацию под большим вопросом. Когда через несколько дней 150 человек из Коннектикута вернулись в долину, принеся с собой «всевозможные инструменты как для строительства, так и для земледелия» и объявив, что намерены начать возводить дома, Тидиускунг пригрозил, что передаст их губернатору Пенсильвании для наказания. Но янки только посмеялись над ним, спрятали свои инструменты в лесу и ушли, поклявшись весной привести 3000 поселенцев. За ними последовали другие отряды, взяв с собой еще больше орудий, в том числе большой нож и инструменты, необходимые для строительства лесопилки, которую, как они сказали Тедюскунгу, они намерены расположить на реке Саскуэханна в миле от его дома. Как и прежде, каждая группа прятала свои припасы и уходила, а ее члены говорили [Тидюскунгу] «те же самые вещи, что и остальные», уверяя его, что остановить их невозможно. Наконец, в ноябре Тидьюскунг отправился в Филадельфию, чтобы попросить губернатора о помощи. Гамильтон призвал его стоять на своем, предупредил, чтобы он не проливал «кровь белых людей», и предложил ему посоветоваться с Шестью нациями. Тем временем, сказал губернатор, он попросит соответствующие британские власти вмешаться и остановить план Коннектикута^[698].

Все это не помогло Тидиускунгу, который нуждался не только в советах, если надеялся весной противостоять полчищам хорошо вооруженных жителей Новой Англии. Поэтому, вернувшись в Вайоминг, он отправил военный пояс и послание в страну Огайо. Если правительство Пенсильвании не хочет защищать его людей, а ирокезам нельзя доверять, чтобы они не продавали землю из-под его ног, возможно, его родственники — западные делавары — окажут ему необходимую поддержку. У него были основания надеяться на это, ведь в Ланкастере делегаты из Огайо были настолько оскорблены поведением пенсильванцев, что по дороге домой выбросили подарки, которые им вручили. Тамакуа, который в течение четырех лет был главным сторонником согласия среди западных делаваров, в результате конференции потерял свой статус, его место занял более воинственный вождь по имени Ньюкомер. Хотя не сохранилось никаких записей об ответе Ньюкомера и других вождей Огайо на мольбы Тидиускунга о поддержке, они, очевидно, дали королю делаваров достаточно заверений, чтобы он смог противостоять сильному давлению изнутри своей группы и отказаться от Вайоминга. Он и его воины расположились на ночлег, чтобы дождаться возвращения янки^[699].