Теперь вы приходите сюда, снимаете обувь, получаете шлёпанцы и садитесь за один из столиков. На ней — молоток, гвозди, шило, кривой нож, щипцы, лапа и кое— какой материал.

Вы надеваете свой ботинок на лапу и начинаете стучать молотком.

У меня, например, это получилось настолько ловко, что девушка — смотритель салона — припрыгала ко мне на одной ножке и попросила набить резину на туфлю.

— Приколотите, пожалуйста, — сказала она, — я вижу, очень сноровисто вы работаете. Вы случайно не обувщик? У вас хватка такая… И гвозди в зубах держите. Не боитесь…

Я ответил, что я случайно не обувщик, а случайно писатель.

— Писатель? — переспросила она и неопределённо добавила: — писатели — они умеют. Вот Лев Николаевич, как написано в стенгазете…

Я почувствовал прилив вдохновения и ещё крепче зажал в зубах гвозди. Хотелось самозабвенно работать шилом и молотком.

Но вскоре от этого порыва не осталось и следа.

Выйдя из салона, я встретил бывшего одноклассника, с которым мы в своё время после отчаянных футбольных схваток в школьном дворе нередко обращались за помощью к Еремеичу.

— Что ты тут делал?

— Да вот подбивал…

— Чудак, хочешь, я тебе дам адрес Еремеича? Старик пока жив и знакомым не отказывает.

Адресок я с радостью записал: не знаю, как дальше будет с ремонтом обуви. Действительно ли он пойдёт по линии самообслуживания или как-то по-другому?

1970

ЧАЙНИКИ

Мне поручили наладить производство чайников.

Начальник, который Ступенькой Выше, вызвал меня к себе, предложил присесть и спросил о самочувствии. Я сказал, что чувствую себя хорошо. Он ответил неопределённо «ага» и поинтересовался, как у меня дома. Я сообщил, что дома тоже всё хорошо. Он опять сказал «ага», потом выдержал паузу, во время которой смотрел на меня внимательно, изучающе, и предложил:

— Так вот, директор. Дело-то серьёзное. Чайники нам нужны.

Сказанное им прозвучало для меня неожиданно, и я переспросил:

— Кто? Кто?

Начальник, который Ступенькой Выше, недовольно поморщился.

— Не кто, а что. Чайники. Займись-ка этим делом всерьёз. И не тяни. Есть приказ, обязывающий лично тебя в трёхмесячный срок… Ну, конечно, разъясни своим людям роль и значение и так далее. Установи объём изделия, выбери форму, материал, прикинь калькуляцию, набросай технологию. Словом, действуй! Поступай, как считаешь нужным.

— Самостоятельно?

— А как же ещё?

— Я думал…

— Ты о чайниках думай. И решай. А иначе кто за тебя работать будет? Дядя? Ох, никак не могу приучить подчинённых к самостоятельности. Пойми: в свете подписанного приказа производство чайников… Короче с первыми намётками — ко мне!

— К вам?

— А к кому же ещё? Кто утверждать будет, как дальше поступать?

— Вы сказали: поступай, как считаешь нужным.

— Правильно! А что — советоваться ты считаешь не нужным? И согласовывать тоже ненужным считаешь?

Помня наказ «не тянет», я позвонил начальнику, который Ступенькой Выше, на следующий же день. Образец у меня уже был: я принёс его из дома.

Все, кто приходил ко мне в гости, неизменно обращали внимание на аппетитный пузатый металлический чайник. Спрашивали, откуда он у меня. Отвечал:

— В командировке по случаю купил. На Камчатке. А производство таллинское.

Выпивая по пятой чашке, гости приговаривали:

— Побольше бы таких чайников!

… Секретарь начальника, который Ступенькой Выше, соединила меня с ним не сразу, и в течение довольно длительного времени я слышал в трубке: «Он не может, у него народ», «заперся один и просил ни с кем не соединять», «сегодня обещал, но не твёрдо», «он в запарке», «он в цейтноте».

А однажды секретарь добавила доверительно:

— …и кажется даже, немножко в трансе. Он так устал!

Именно в этом отсутствующем состоянии — в трансе — я и застал наконец начальника, который Ступенькой Выше.

— Я насчёт чайника…

— Чайника?? Какого чайника? Ты что? Ты о чём?

— Так мне же приказывали…

— А-а-а-а! Да-да! Забыл. Зашился. Было такое. Было. Вспомнил. Ну-ну! Какой он?

— Форма у него…

— Нет-нет. Ты сначала про содержание. Что главное у нас?

— Содержание — вода, — ответил я. — Вернее, содержимое.

— Так, так… Какая вода?

— Пресная. Не морская.

— Пресная? Ясно.

— И сначала она сырая, холодная. Потом — кипяток.

— Понятно. Понятно. Нагревается, значит… А скажи мне, директор, дудочка куда у тебя загнута?

— Вверх.

— Вверх?

— Да. Вверх. Вниз у чайников не бывает. Вниз — это у самоваров. Краники.

— А у тебя, значит, дудочка?

— Дудочка.

— И какая она?

— Прямая.

— Может, лучше волнистой сделать? Вот так. А что с ручкой?

— С ручкой? Она металлическая, с деревянными накладками.

— А нельзя ли без накладок? Но погоди-погоди, мы ушли в сторону. Ты увёл меня своими ручками-дудочками. Вернёмся к главному — к содержанию. Вода, говоришь? В каком количестве?

— Три литра.

— А не много? Это на сколько же. человек? Это же водянку можно получить. Нет, нет. Хватит двух.

— Два с половиной, а?

— Ну, куда ни шло, уступлю, А больше позволить, сам понимаешь, не могу. И вообще так, на ходу серьёзные дела не разбирают. Ты подготовь вопрос. Мы тебе назначим время, когда будем слушать.

Потом у начальника, который Ступенькой Выше, опять «был народ», снова он «запирался», но в конце концов меня «слушали». И начальник, который Ступенькой Выше, твёрдым голосом сказал:

— Даю своё добро.

Я ликовал.

— Значит, с чайниками порядок! Значит, теперь всё на мази! Значит, можно запускать! Значит…

Выслушав мои восторги, начальник, который Ступенькой Выше, сказал ещё более твёрдым голосом:

— Ничего это не значит. Это значит, что я не возражаю и вопрос пойдёт дальше — к начальнику, который Двумя Ступеньками Выше.

От начальника, который Двумя Ступеньками Выше, вопрос понесли к начальнику, который Тремя. От того, который Тремя, потащили к тому, который Четырьмя. А от того, который Четырьмя…

Чайник становился то меньше, то больше, то выше, то ниже. То уже, то шире. Дудочка была то мини, то макси. То прямая, то гнутая. То в одну сторону, то в другую. И с ручкой разное происходило.

В зависимости, от вкусов и фантазии тех, кто «давал добро». И в зависимости от того, какие у них при этом возникали ассоциации.

— А вот у моей бабушки был чайник со свистулькой, — заметил начальник, который Двумя Ступеньками Выше. — Нельзя ли сделать так, чтобы чайник у вас свистел?

Я сказал:

— У меня свистит. Паром.

— Понимаю, не газом. А как? Звук воспроизвести можно?

Я сложил губы трубочкой.

— Фью-ю-ю-ю-ю…

— Уныло что-то. Минорно. А нельзя ли повеселее? Пободрее? Всё-таки чайник нашего производства…

— Фью-ю-ю-ю…

— Тоном, тоном повыше!

— Фыо-ю-ю-ю-ю.

— Уже другое дело! А? Остановимся на этом варианте. Только не забудь, директор, как ты у меня тут свистел.

Когда дело о чайнике дошло до начальника, который Пятью Ступеньками Выше, тот спросил:

— А почему я должен им заниматься? У меня есть другие, более важные дела. Так ли уж неизбежно моё вмешательство? Не толчёмся ли мы вокруг одного и того же? Или люди, которым поручено выпускать чайник, не справляются? Кстати, трёхмесячный срок, названный в приказе, скоро истекает.

— Да, истекает. Тут неладно, — признался начальник, который Четырьмя Ступеньками Выше., и позвонил тому, который Тремя: «Что же, мол, у вас получается?»

Тот, который Тремя, позвонил тому, который Двумя, а тот, который Двумя, распек того, который Одной.

А тот, который Одной Ступенькой Выше, не растерялся и влепил мне выговор — за то, что я не обеспечил… не подготовил… не разъяснил коллективу.

* * *

Возможно, товарищи, занятые производством чайников, скажут мне: «Это придумано, такого случая у нас не было». Ну, тогда, значит, я не о чайниках, а о другом.