Как и их предшественники, снабженцы хвалили грибы и пирожки. Домой тоже не торопились, хотя обещали задержаться «только на полчасика».

После ухода Анна Гавриловна сказала мужу:

— Петя, надень пижаму и выйди в коридор: твои товарищи так накурили — надо окно раскрывать.

Ночь Сорокин спал беспокойно. Его одолевали кошмары. Приснилось, будто пришло к нему много гостей. Так много, что в комнате всем и не разместитьс я. Тогда кто-то из них предложил: «Давайте вынесем Петра Семёновича вместе с кроватью на кухню…»

Утром, явился врач. Он осмотрел больного и долго качал головой. Вид у Сорокина был далеко не бравый.

— Аня, ты меняла воду щеглу? — спросил Пётр Семёнович. — Что-то он петь перестал…

— Меняла, — ответила жена. — А если ты читал наставление по содержанию птиц в клетках, то сам должен догадаться: щегол никотином, наверно, отравился… Не знаю, как только ты сам в таком дыму существуешь. Но не могу же я выгонять твоих сослуживцев в коридор: соседи протестуют; они некурящие.

Общественность проявляла к здоровью Сорокина всё более широкий интерес. После снабженцев Петра Семёновича проведали представители бухгалтерии: Алла Ивановна, Белла Ивановна и Стелла Ивановна.

— Сорокин, дорогой, как это вы себя не уберегли? — воскликнула Алла Ивановна. — К здоровью надо относиться очень внимательно. Руки мыть, фрукты мыть, молоко кипятить, ручки дверей два раза в педелю протирать карболкой. Это правила. Медицина строга! Даже с женой нельзя целоваться, если вы подозреваете у неё грипп. Вот так у нас Сиделкин заразился гриппом. От собственной жены. И теперь — осложнение на сердце.

— Ах, эти сердечные осложнения у Сиделкина! — усмехнулась Белла Ивановна. — Думаю, жена-то здесь, в общем, ни при чём…

— Вот так, сейчас начнутся разные сплетни, — заметила Стелла Ивановна. — Давайте говорить о чем-нибудь другом.

Другой темы для бесед с больным не было. Зато нашли неисчерпаемый кладезь разговоров с его женой. Оказалось, что она великолепная портниха. Алла, Белла и Стелла наперебой атаковали её вопросами:

— Аила Гавриловна, как сделаны на вашей юбке мягкие вытачки?

— И у вас очень хороший покрой косого рукава. Поделитесь опытом.

— А тупику вы никогда не шили? Сейчас это входит в моду.

Комната была наполнена радостным, умилённым повизгиванием.

А Пётр Семёнович лежал и думал, что он тут лишний. И ещё думал, как бы пройти в конец коридора. В этом у него была крайне острая необходимость.

Несколько раз Сорокин говорил: хочу, мол, подняться.

Но неумолимые женщины не понимали намёка и твердили одно: «Вы больной, вам надо лежать».

Сорокин бледнел, зябко ёжился и нетерпеливо ждал, когда же закончится демонстрация юбок и женщины уйдут.

Наконец Алла, Белла и Стелла дали отбой:

— Ну что ж? Мы у пас чудесно посидели. А то когда бы собрались…

Каждый день слышал Пётр Семёнович пламенные заверения:

— Мы тебя, Сорокин, поднимем на ноги!

Но он как-то не верил в это. Жизнь его становилась тягостнее. Ко всему прибавился новый минус: Анна Гавриловна не уделяла уже больному столько внимания, сколько прежде. Она была озабочена приёмами.

— Ах, сегодня придёт начальник отдела!.. Ох, только что звонил завканцелярией! Будет вечером.

— Анечка, но я просил же тебя взять в аптеке эфедрин и капли…

— Это, мой милый, легко сказать. Я зашла в аптеку, а в рецептурном отделе — очередь. У меня не хватило времени стоять. А в гастрономе в это время была деликатесная колбаса. Мне, что ли, она нужна — твоим сослуживцам. Я уже вся закружилась.

Поскольку жена действительно закружилась, то после ухода очередных проведывателей Сорокин сам мыл посуду, подметал пол, проветривал комнату. Но как ни старался он освежать воздух, щегла это не спасло. Нежная певчая птица не выдержала столь широкого общения с курильщиками и покорно легла вверх лапками.

Те из сотрудников, которые не могли навестить Сорокина, звонили по телефону, справляясь о его здоровье.

Стоило только Петру Семёновичу чуть-чуть забыться, как он уже вздрагивал от телефонного звонка. Сорокин поднимался и, шлёпая тапочками но паркету, шёл к аппарату.

— Да, да. Здравствуйте… Спасибо. Тридцать восемь и две… Горло побаливает, но в общем ничего… Да, пускаю в нос. Принимаю… Постараюсь.

Едва он ложился, как настойчивый телефонный звонок снова доставал его из-под одеяла.

— Да, да. Здравствуйте… Спасибо. Тридцать восемь и две… Горло побаливает, но в общем ничего… Да, пускаю в нос…

«А может, лучше совсем не ложиться? — думал Пётр Семёнович. — Всё равно покоя не будет».

И он оставался дежурить у телефона в ожидании новых проявлений чуткости со стороны сослуживцев. Оставался до тех пор, пока из похода по магазинам не возвращалась его жена.

Однажды Анна Гавриловна пришла с рынка и обнаружила, что больной… исчез.

На тумбочке рядом с лекарствами лежала бумажка: «Милая Аня, не ругай меня. Иначе я поступить не мог. — У бедной супруги на лбу выступил холодный пот: так обычно начинаются очень трагические записки. Я ушёл на работу. Решил, что там выздоровею быстрое. И потом — вместе с коллективом».

— Ох, господи! — произнесла Анна Гавриловна. — Хорошо хоть живой!

Ей вспомнились слова Кутайсова: «Мы тебя поднимем на ноги!»

1961

СОН ИВАНА ИВАНОВИЧА

С вечера Иван Иванович съел три порции шашлыка. Шашлыки были очень острые, и он запил их двумя бутылками боржома. Видимо, ото и было причиной того, что ночью Ивану Ивановичу приснился страшный сои.

У каждого сны свои. Домашним хозяйкам снятся подгоревшие пироги, студентам — полный провал на экзаменах, управляющим домами — течь в крышах.

Бывают, конечно, и радужные варианты. Тогда всё выглядит наоборот: и пироги не подгорели, и экзамены сданы на пятёрки, и крыши, как ни странно, не протекают. Но мы творим о снах кошмарных, поэтому радужный вариант здесь отпадает.

Ивану Ивановичу приснились торговые автоматы: он был работником управления торговли и отвечал за автоматизацию.

А сон был такой.

Сидит Иван Иванович в своём родном, привычном кабинете, настроение у него весёлое: автоматов кругом полным-полно. Дверь вдруг открывается. В кабинет входит мужчина. Солидный такой и одет… Впрочем, как он одет, этого Иван Иванович не помнит. Сны тем и отличаются от кинофильмов, что в них кое-что бывает расплывчато.

— Здравствуйте, — говорит мужчина. — Будем знакомы. Я Потребитель.

— Садитесь, — отвечает Иван Иванович. — На Потребителя и работаем. К нему и прислушиваемся.

— Сегодня вы будете не прислушиваться, а слушаться, — произносит Потребитель волевым голосом гипнотизёра. — Вы отправитесь в путешествие по городу и весь день будете пользоваться только автоматами. Раз, два…

И вот уже Иван Иванович бредёт городскими улицами. День жаркий, и очень, хочется пить. Около входа в сквер стоит целая батарея автоматов с газированной водой. А рядом — старый сатуратор и за ним тётя в белом халате. Торгует тоже газированной водой.

Для того чтобы получить стакан воды, надо опустить в автомат трёхкопеечную монету. Как на грех, у Ивана Ивановича были одни пятачки.

— Разменяйте, пожалуйста, — обратился он к газировщице.

— Ты что, из автомата хочешь пить? — спросила она тоном, полным ненависти. — Менять не буду. Если хочешь, бери у меня.

— Разменяйте всё-таки, — попросил Иван Иванович.

— Сказала: бери у меня. И так план не выполняю…

— А зачем же вы здесь сидите, коли рядом автоматы?

— Как зачем? Смотрю по совместительству, чтобы стаканы не украли…

Иван Иванович вспомнил, что он может пользоваться только автоматом, и побрёл дальше. Перед взором его возник павильон «Воды — вина». Автоматы с водой были выключены, зато винные работали исправно.

Дым в павильоне стоял, как и полагается, коромыслом. Посетители нежно объяснялись друг другу в любви и в приподнятом тоне рассказывали о своих житейских подвигах.