Он затихает, и мы погружаемся в молчание. Просто лежим в обнимку и дышим друг другом.

— Хочешь, я тебе расскажу, кого видел? Не факт, что полегчает…

Он знает, о чем я переживаю, естественно. Когда пришли «кошки» я был невменяемый. Ярко запомнил только то, что Мур был рядом, а люди для меня только набор вкусных запахов. И было бы проще, если бы я знал, как пахнут мои родные, но откуда бы у меня такая информация?..

А еще я предполагаю, что мог кого-то из них убить.

— Только если это сказка со счастливым концом, — напускаю наигранного веселья в голос, но жмусь еще плотнее к Муру.

— Не очень. Но мама твоя жива. Видел ее, когда все уходили. И сестра. Насчёт отца не уверен, кажется, он ранен был, не знаю, чем все кончилось. Но они его забрали, значит, лечибельно.

— Всё-таки хорошо, что я был не в себе. А то я же эмоциональный парень, слезу бы еще пустил не к месту. Спасибо, Мур…

Мур целует меня в висок, а я его под ключицей. Я не жалею, что ушёл. Я правда рад, что с Муром, но все равно капелька грусти присутствует. Я их уже не увижу. Надеюсь. Пока перемирие в силе, по крайней мере, а если вдруг что-то пойдет не так, мы по разные стороны. Не хочу их убивать, не хочу знать, что они умерли. Пусть всё так и остается. Мы тут, они там.

— Ты слышал? У нас скоро праздник. Костюм, что ли, надо купить… У вас же батя крутой, припрется… Я уже представляю, как делаю заносчивое выражение лица и оттопыриваю мизинец, отпивая из фарфоровой чашечки чай.

— Не называй его, пожалуйста, моим отцом. Он мне не родственник.

Мне не надо открывать глаз, чтобы знать, что Мур сейчас морщится.

— Ладно, буду его звать — сэр Бриллиант!

— Почему «бриллиант»? Он же их не носит.

— Богатенький. Сын у него Золотой. Так что будет Брюликом.

Мур снова замолкает, и мы просто лежим, не размыкая объятий. Хорошо так вместе лежать. Тепло.

— Мил, ты бы хотел, чтобы я согласился на родство?

— Только если со мной, Мурчик. И не на кровное, ни в коем разе. Ты сам-то как? Захотел?

— Если соглашусь, я смогу получить новые документы и новую личность.

— Ну вообще-то это покупается и без связей с Брюликами.

— Но ты сам знаешь, что со связями и родословной с этим будет намного меньше проблем. А значит, я смогу, вот так же официально и ничего не боясь, сделать тебе предложение.

— Мур, я буду рад быть с тобой, даже если мы до скончания веков будем тусить только на этом острове, и вообще без документов. Я буду с тобой официально или неофициально. Не думаю, что документ в электронном формате и браслет на запястье что-то поменяют. Я люблю тебя, имеешь ты богатых родственников или нет. Плевать мне на них. Самое главное, чтобы ты просто был рядом. Желательно счастливый и улыбающийся.

— И че ты тогда так привязался к этой теме родственников?! — возмущается и нежно за ухо меня прикусывает, на что я улыбаюсь.

— Ну я немножко… Ты когда бесишься, корябаешься.

Мур муркает и, как кошечка лапкой, коготками меня жмякает за плечо. Даже мурашки по спине пробегают.

— А если серьезно… рано или поздно нам обоим надоест днями и ночами предаваться страстной любви. И захочется чего-то ещё. А я не представляю, чем мы теперь можем заняться…

— Пойти в цирк ходить по канатам или каскадерами в кино, — предлагаю первое, что в голову приходит. — Можно еще мастерами взлома. Ну типа сейфы проверять или тачки.

— Ага. В цирк. Укротителем Смилодонов. Буду кидать тебе колбаску, а ты в огненное колечко прыгать.

— Не хочу колбаску. Хотя если ты будешь стоять голым, то я через что хошь перепрыгну, — и в довершении своих слов, провожу рукой по его спине вниз, чтобы ягодицу сжать.

— Боюсь, тогда в этот цирк перестанут ходить дети. Зато извращуги раскупят все билеты. Такого стриптиза мир ещё не видел.

— Не хочу, чтоб на тебя дрочили какие-то извращуги. Значит, этот вариант отпадает. Можно прибиться к команде спасателей мира и тусоваться с ними.

— Не хочу с ними. Они трусы поверх лосин носят, — говорит и зевает, а я тихонько смеюсь, представляя чиграшей в таком прикиде.

— Мы что-нибудь придумаем, а сейчас давай спать. А то скоро минетом тебя будить, а ты еще не уснул.

Мур еще разок меня чмокает, и его рука спускается с моего плеча на бок.

— Как будто я бываю против… — и снова зевает, после чего утыкает нос в мои волосы, а я закрываю глаза.

— Спокойной ночи.

Мне на самом деле не важно, примет ли он родство и будут ли у нас проблемы с документами. Я точно знаю, что мы в любом случае со всем справимся. Ведь мы есть друг у друга, а это самое главное.

Часть 34. Моя очередь

Аш

— Ирс, раздень меня! — вскрикиваю я, падая на песок. Мы полдня наводили порядок. Янтарь убрала охрана, но у нас и после вторжения «кошек» тут было не очень. А ведь теперь мир наконец-то и это наш дом, значит, нужно делать хоть что-то. Тут и ремонт нужен, и мебель… К слову, наверное, какая-нибудь неубиваемая. Может, железную? Хотя ее тоже при желании можно поломать. Почему никто еще не придумал предметы интерьера для вампиров?!

— Ленивец! — улыбается Ирс, но опускается ко мне на песочек и принимается за моё раздевание.

— Ну можно же иногда. Ну хоть капельку. Я тебя тоже потом раздену, а ты поленишься, — довольно щуря глаза на солнышко, приподнимаю бедра, чтобы Ирс стянул шорты. — А сфоткаешь меня как-нибудь? А давай вместе? У нас будет общее фото в рамочке, а?!

Ирс нависает и целует. Люблю целоваться, люблю Ирса, поэтому притягиваю его ближе, плюхая на себя, и забираюсь руками под его футболку. А стоит поцелую закончиться, я улыбаюсь и переворачиваю нас, меняя местами.

— Моя очередь! — заявляю я и начинаю раздевать его.

А когда и он остается обнаженным, я слышу, как кто-то идёт в нашу сторону.

— Бали, — шепчет Ирс и скашивает глаза на человека, когда он выходит на пляж. А я не смотрю, я своего парня целую. Мы с Мечтой и не общались после того раза. По крайней мере наедине, а разговоры при других сводились к банальной вежливости. Да, хочется, и страшно немного, но Ирс прав, я тоже не хочу так… Как на собеседовании.

— День добрый, — говорит Бали и, не обращая на нас внимания, раздевается, в отличие от нас до трусов, и уходит нырять в океан. И нам надо. За этим и пришли.

— Пойдем? — спрашиваю тихо, хотя даже разговаривай мы погромче, человек все равно нас бы не услышал.

Ирс вместо ответа коротко меня целует, и мы встаём с песка, чтобы, взявшись за руки, пойти в воду.

— Помнишь тот дом, с сакурой у окошка? — спрашиваю у Ирса, когда мы уже окунулись и плаваем по кругу. Я пытаюсь поймать его за пятку, но он быстрее, поэтому пока не выходит.

— Дом, где мы впервые предались страсти? Конечно нет, — хохочет и брызгает в меня водой, пряча розовенькую пяточку, что была так близко.

— У нас там вещи остались, надо бы забрать, если не выкинули. И я хочу… Или нет…

Не знаю, я думал об этом, но в связи с последними событиями забросил это дело, так ни к чему и не придя.

Ирс подплывает впритык и спрашивает тихо, даже интимно:

— Что хочешь?

— Когда ты так близко, я хочу только тебя, — говорю и обвиваю Ирса и руками, и ногами. — А вообще, там тот человек, который сдал меня «кошкам». И я не знаю…

Умостив голову на плече Ирса, я вижу Бали, который уже выбрался из воды и, встав на песочке, греется в лучах солнышка, распустив косу. По нему сбегают капельки воды, и я не могу не смотреть… Светлая дорожка волос на животе, словно стрелочка указывает на то, что скрыто.

— Если тебе это до сих пор покоя не даёт, то, наверное, нужно туда слетать. Не обязательно для мести… Хочется узнать почему, да?

— Да, — отвечаю и закрываю глаза, чтобы не смотреть на красивого человека, который вызывает желание. — Он подарил мне белку, помог, поцеловал, а потом сдал «кошкам». Я думал, он хороший. Ну, знаешь, он выглядит как хороший человек, большой такой и глаза добрые.