— Почти. И просто назвать по имени и звать — это разные вещи. Давай все же попробуем менее радикальные методы сначала? — предлагаю, по плечу его оглаживая. Ты же вернулся ко мне, да? Он не мог тебя у меня забрать!

— Это дохлый номер, но… — Аш отходит от меня и высовывается в окно, крича:

— Зови его! Он внутри!

— А это может сработать…

Тихо говорит Мил Муру, и я очень надеюсь на то, что он про зов, а не про убийство Амана. Скопище маньяков. Если что, я против. Мне Аман нравится! Да и вообще… Я его уже почти родственником считаю.

— Мы сейчас быстро перекусим, отнесем завтрак людям и засядем делать гаситель, — мигом переключает тему Аш, отчего у меня аж глаз дёргается. Но я никак не комментирую, а завариваю чай. Мур кивает, Мил задумался о чем-то, Аш отправляется к духовке, из которой достает противень с запеченными овощами и мясом…

— Стоп, — доходит до меня. — А где яблоки?!

Мур с Милом смотрят на меня непонимающе, и я, оглянувшись, нахожу рядом с плитой осевший рукав для запекания, в котором сиротливо лежат маленькие сморщенные кусочки яблока.

— Вы что с ними сделали, изверги?! — возмущаюсь, приподнимая явно погибшие останки.

— Из духовки вынули. Тебе никто не говорил, что готовить — это не твое? Может, поищешь какое-нибудь другое призвание? Могу научить метать ножи.

— Я несколько лет в кофейне работал! Конечно это мое! — выпаливаю и, печально вздохнув, отравляю останки яблока в мусорку, а, подняв взгляд, замечаю кастрюлю залитую водой. И кашу испортили! Ну как так можно? Мы же старались! Взяли, залили! Кастрюль им, что ли, мало было?!

— О, сделаешь мне латте? — просит Мил, на что я горестно вздыхаю. Сделаю конечно, тут и кофемашина есть, профессиональная даже, покруче, чем в кофейне. Там тачка была, здоровенная, но, честно говоря, давно мечтающая об обновлении. А тут хорошая, домашняя, но прям шикарная, я ее сразу подметил. Но вот конкретно сейчас я зол! Взяли и завтрак Бали испортили!

Аш расставляет тарелки и накрывает на стол, а я чай разливаю и сажусь рядом с ним. И тут мне идея приходит.

— Сделаю. И апельсиновый раф Муру. А вы вернёте нашу рисовую кашу! Точнее, теперь уже сделаете новую!

— Я не умею делать клейстер из риса. Ты в курсе, что то, что вы тут нахимичили, тараканы бы жрать не стали? На хрен тебе каша? Вон, мясо жуй, — высказывается Мил под тихий смех Мура, а я надуваюсь. Легко судить!

— Это не мне. И мы делали по рецепту! Мы даже ложки считали!

Мур не выдерживает и ржет в голос, а я смотрю на них обиженно. Ну не сволочи ли?

На мое колено ложится рука Аша и гладит успокаивающе, а Мил, явно потеряв ко мне интерес, пьет свой чай. Зато Мур, отсмеявшись, говорит:

— Я приготовлю завтрак людям, могу даже на несколько дней, а с тебя вкусный кофе. Если обязуешься делать его постоянно, то торжественно нарекаю тебя ответственным за напитки и отстраняю от остальной части готовки. И да будет нас всем счастье.

Все ещё пыхчу обиженно, но киваю. Да, так, пожалуй, действительно будет лучше.

Часть 24. Я не хочу с тобой драться

Аман

В смысле, звать? А я тут чем занимаюсь?! Я же с ним разговариваю, по сто раз на дню по имени называю. Вот и сейчас, хожу ору, пытаясь призвать, только нет его, съебался в неизвестном мне направлении.

Тут Ниррай, откуда-то сбоку, из кустов выныривает и сует мне кролика, говоря довольно:

— Есть!

— Спасибо… — благодарю растерянно и кролика, трясущегося, глажу. — Только я так не могу. Он хороший, мягкий. Оставим его себе?

Наглаживаю бедного кроля, как ненормальный, и хрень какую-то несу, а все оттого, что не понимаю, как мне царевича звать.

Ниррай смотрит на меня как на болезного, но я и не пытаюсь ему объяснить, сразу начиная блажить на всю округу:

— Ниррай!

Дикий явно охреневает от моего крика и, подпрыгнув, на кролика смотрит.

— Ниррай! Ты мне нужен! — не сдаюсь я и ещё более яростно наглаживаю животину. Боюсь, не переживёт он такого балагана. Наклонившись, выпускаю кролика и на Ниррая иду, который отступает дальше. Но долго взывать к человеку внутри мне не дают — вампир уносится, снова не пойми куда.

Да задолбал уже! Надо на него маячок повесить, а то эти прятки мне абсолютно не нравятся.

Ношусь по острову, полупопиями свечу, благо некого тут этим смущать, чувствую себя человеком, съехавшим с катушек после кораблекрушения — ещё немного и сплету себе набедренную повязку из травы.

Как громко я должен орать, чтобы человек внутри вампира меня услышал? Может, нужно рупор раздобыть или микрофон с колонками?

Ниррай снова приходит сам, на этот раз сверху и с собакой. Обычная такая прихуевшая собака, смотрящая на меня с ужасом.

— Есть?..

— Ниррай, я не ем собак. Это питомец, не еда.

Ниррай вздыхает. И так тяжко, что я уже почти готов пойти на то, чтобы отведать собачатинки, но я откидываю такие мысли подальше и снова кричу:

— Ниррай, ты мне нужен! Вернись ко мне!

В меня швыряют собакой. Вампир улетает прочь, снова забыв мне сообщить куда именно, а я глажу новую животинку. И откуда тут вообще собака взялась? Вроде же не было…

Песель отпускается, а я снова мчу на поиски вампира и нахожу его в беседке, явно из-за меня расстроенного. Сидит такой в подушках, лошадку мнет и делает вид, что меня тут нет. Ныряю к нему и щекой о плечо глажусь. Глупостью я какой-то занимаюсь, царевич либо не слышит, либо игнорирует, а вампир на меня дуться вздумал. Он поднимает на меня обиженный взгляд и такое ощущение, что сейчас расплачется. Вздохнув, еще раз потираюсь об него щекой и говорю, уже без всякого орева:

— Прости. Я не хотел тебя расстраивать. Мне очень приятно, что ты заботишься обо мне. Я просто… Я очень скучаю по человеку внутри тебя, я его люблю.

— Люблю?

— Да. Мне с ним было хорошо… — не знаю я, как объяснить вампиру, который половины слов не понимает, что такое любовь, поэтому просто его обнимаю. — С тобой тоже хорошо, но он мне нужен.

Ну или временами хорошо… Когда он не кидается на других и не срывается не пойми куда.

Ниррай трется об меня и ложится ко мне на колени, вздыхая грустно. Не знаю, что с ним, явно не из-за моей любви к его человеческой части.

— Не нападай больше ни на кого, ладно? Они моя семья, — говорю и поглаживаю Ниррая по волосам и спине.

— Защита. Дом. Аман. Люблю.

Он выдает это уверенно, тоном, не приемлющим споров, а я охаю от неожиданности. Как-то даже теряюсь от такого признания и замираю.

— И я тебя люблю… Ты тоже моя семья. И они, остальные, тебе не враги. Они хорошие. Я точно знаю, что Аш тебе нравился, вы дружили.

На имени моего брата, Ниррай плечами ведет. И это вполне объяснимо, Аш тоже молодец, взял и отгрыз от своего друга кусок мяса.

— Он испугался. Ты ворвался в их комнату, где был его парень. Он боялся, что ты можешь навредить. Вам нужно попробовать пообщаться, уверен, вы снова сможете подружиться. Только не тогда, когда они голые.

Про то, что Нирраю тоже не помешало бы одеться, речь не завожу, он мне ясно дал понять, что наряды — это лишнее и ему не нужное.

Ниррай лежит, нежится, принимая мою ласку, но вдруг как-то весь напрягается и, подняв голову, на дом смотрит. Ох и не нравится это мне…

Вжух. Всё, нет Ниррая. Он снова свалил, только теперь я точно знаю куда, и несусь следом, корябая ступни о всякие камни. А на полпути улавливаю яркий запах лимонных садов в погожий день.

Когда я влетаю на второй этаж дома, тут уже все в сборе, а Мур сносит мать, вталкивая обратно под ее возмущенный писк. Ниррай идет следом, явно заинтересованный, но, наступив на янтарь, падает. Вампир блокирован.

— Здрасти, — выдаю я на заинтересованный взгляд длинноволосого блондина по ту сторону двери. На фоне Мур вступил с матерью в потасовку, зато остальные все молчат. Аш на Ниррая смотрит с жалостью.

— День добрый, — кивает человек и спрашивает, указывая на лежащего у его ног вампира: — А что это с ним?..