«Нам весьма будет приятно, естли Ваше превосходительство благосклонно примете сведения, изложенные в означенной записке, и весьма утешительно, когда, вняв воле и определению правительства, значащимся в дарованных Компании привилегиях, оспорите иногда умствование тех республиканцев, кои жадным желаниям своим и деятельным пронырствам не полагают пределов».
Письмо директоров РАК не было предназначено не то что для печати, но и вообще для чужих глаз. Оно имело чисто деловой информационный характер, поэтому то, что писали директора дальше, было, конечно же, правдой. А писали они вот что:
«Просим Ваше превосходительство заметить, что мы долго-долго искали у нашего правительства об отвращении зла, наносимого нашим колониям мореплавателями Соединенных Штатов, кои, привозя к индейцам пушки, всякое оружие огнестрельное и холодное, также порох и свинец, промениваемые ими на принадлежащую одним русским по торговле мягкую рухлядь, отвозимую ими к Кантон, научали еще индейцев и употреблению тех орудий, внушая им противу русских гибельные предположения, отчего многие наши промышленники лишились жизни. И хотя наше правительство ходатайствовало у Соединенных Штатов о запрещении гражданам своим привозить те пагубные вещи, но никакое внушение не подействовало… Наконец, Компания достигает своего удовлетворения изданием вышеприложенных морских постановлений (имеются в виду Указы от 4 и 13 сентября. — С.К.), которые будут соблюдаться со всею точностью».
УВЫ, в 1822 году вместо точного соблюдения «морских постановлений» Россия начала в вопросе о Русской Америке впервые пятиться назад, а англосаксы начали официальный «накат» на нее.
28 февраля Полетика — куда деваться, во исполнение инструкции направляет государственному секретарю США Адамсу письмо, где приводит аргументацию Петербурга в обоснование прав России на территорию в Северо-Западной Америке до 51-й параллели, вытекающих «из первооткрытия, первозанятия и, наконец, неоспариваемого ранее первовладения».
Адаме 9 марта вручает Полетике ноту протеста.
2 апреля Полетика примирительно поясняет ему вновь, что Россия не будет ограничивать права американских граждан на торговлю с местным населением «на территории, находящейся вне юрисдикции российского правительства».
Формулировка расплывчатая, позволяющая толковать ее по-разному, но янки не устраивает и это…
Английский государственный секретарь Каслри запротестовал еще раньше, 18 января. Правда, в тот момент занятые на востоке, англичане не были особо активны, однако они еще отыграются потом…
И напряжение постепенно нарастает.
27 июля (8 августа) 1822 года посланник США в России Мидлтон просит Нессельроде уведомить о «мерах, которые императорское правительство собирается предпринять, дабы избежать осложнений, могущих возникнуть в случае практического выполнения упомянутых обязательств (т. е. — Указа от 4 сентября. — С.К.)».
3 июля Нессельроде в подробном письме графу Гурьеву разъяснил взгляд императора на ситуацию вокруг Русской Америки и запросил дополнительную информацию от РАК — чтобы назначаемый в Вашингтон вместо Полетики генерал-майор барон Федор Васильевич Тейль-фан-Сероскеркен мог более осмысленно вести переговоры с американским правительством. Тейль и должен был дать ответы на вопросы Мидлтона.
В тексте письма Нессельроде уже была оговорка о том, что возможно такое развитие событий, когда бы «мы не были более вынуждены запрещать плавание иностранных судов до пределов, определенных правилами от 4 сентября и могли ограничиться охраной морского пространства, находящегося обычно под юрисдикцией любой державы, владеющей морским берегом и организацией на самом берегу системы мер предосторожности…».
Это была пока еще небольшая, но явная трещинка в монолите «берингова» Указа.
На письме Нессельроде Александр лично пометил: «Быть по сему».
Он еще не начал отступать, но уже дрогнул…
1 (13) августа Нессельроде ответил Мидлтону нотой, в которой сообщалось, что затронутые проблемы будут обсуждаться в Вашингтоне Тейлем…
А еще 13 июля (по русскому стилю) Нессельроде вручил Тейлю инструкцию, где указывалось, что Александр требует от посланника в США уделить особое внимание трем вопросам: защите интересов РАК, заключению конвенции о разграничении между русскими и американскими владениями в Северо-Западной Америке, а также третейскому решению царя по поводу трактовки Гентского договора.
Та намеренно устроенная Александром неразбериха в МИДе, о которой я уже как-то говорил, сказалась в получении Тейлем того же 13 июля еще и личного письма статс-секретаря Каподистрии (вряд ли рискнувшего бы проявлять инициативу без воли царя), где Каподистрия ориентировал нового посланника только на одну проблему— защиту интересов РАК и обоснование юрисдикции России над частью Тихого океана, омывающего Русскую Америку.
Что ж, деталь интересная. Александр все более доверялся в практической внешней политике Нессельроде, но вот доверял ли он ему при этом? Судя по дублированию инструкций Тейлю через Каподистрию — не очень.
Вскоре Тейль отправляется в Париж — транзитом в Вашингтон. И 5 (17) августа Нессельроде отправляет ему туда письмо, которое Тейль получил 23 августа (4 сентября). Вначале, уважаемый читатель, я пытался изложить или процитировать его кратко, но потом плюнул на эти попытки и сейчас приведу его почти полностью, ибо это — тот случай, когда оригинал убедительнее любого переложения…
Итак, по прямому поручению Александра, Нессельроде дополнительно инструктировал Тейля вот в чем:
«Желая, как и Соединенные Штаты, не допустить применения насилия… мы, не колеблясь, дали понять г-ну Мидлтону, что император справедливо ожидает взаимности от его правительства.
Нам хочется верить, что указанное правительство употребит отныне все имеющиеся в его распоряжении средства, дабы рассеять ложные слухи, которые недоброжелатели стремились распространить в Америке относительно возможности или даже близости неприятельских действий вследствие вступления в силу регламента от 4 (16) сентября. Мы далеки от намерения вызвать эти действия, и заявления, с которых Вы начнете переговоры с правительством Соединенных Штатов, послужат лучшим тому доказательством. Но оно могло бы в свою очередь также представить нам гарантию своих намерений в этом смысле, рекомендовав газетам, находящимся под его влиянием, сказать всю правду…»
Тут я прерву цитирование, чтобы в скобках заметить: «тоталитарный» монарх/русский царь не понимал, что «свободная» пресса — это «свободная» пресса. И если отнять у нее право провоцировать, лгать, поощрять дурные мысли и наклонности, то что же тогда от ее свободы останется? Официальный Вашингтон не мог бы заткнуть рот щелкоперам, даже если бы захотел. Но на деле-то эти щелкоперы просто исполняли свою роль в том же балагане, где была своя роль и у Адамса с Монро!
Впрочем, продолжим цитирование:
«Такие… шаги были бы уместны и достаточны для того, чтобы призвать к порядку тех людей, которые вознамерились бы спровоцировать задержание своих судов в прибрежных водах, находящихся под нашим наблюдением, либо с намерением повредить отношениям между двумя государствами, либо в расчете получить позднее возмещение в том случае, если задержание станет предметом переговоров или соглашения между нашим правительством и правительством Соединенных Штатов.
Чем больше последнее будет стараться убеждать американских негоциантов и мореплавателей в своем намерении объясниться и полюбовно разрешить с императорским кабинетом затруднения, связанные с регламентом от 4 (16) сентября, тем скорее его подданные уверятся в дружелюбных намерениях российского двора и тем меньше будет предположений относительно возможности разрыва между обоими государствами и лиц, строящих такие предположения…»
Как видим, кое-кто в США уже представлял дело так, что Россия и США идут к войне, и все — из-за «регламента от 4 (16) сентября»! А Александр резонно считал, что если власти США четко заявят, что они не будут поощрять браконьеров-янки и не будут брать их под защиту, то и браконьеров этих не будет или почти не будет. В депеше Нессельроде об этом было сказано далее вполне недвусмысленно:
